– Это … непристойно, словно у всех на виду, так не должно быть.
– О, сила! – закатил он глаза. – Ты говоришь с таким выражением ужаса, словно мы там младенцев расчленяли! Ты моя жена, Тара! Нет, скажу иначе – ты жена вольфгара. А вольфгары этого не стесняются. Представляю, чтобы ты сказала о нашем махате! На этом празднике пары могут заниматься любовью открыто, прямо в танце, – потешался Грей, глядя, в каком диком смятении находится девушка. Его это злило. Это ещё раз доказывало ему, что она с ним не по своему желанию, что она брезгует этими отношениями, что в её сердце места для него нет. «Пока нет», – вбивал он в себя эту мысль.
– Но я не вольфгарка, сколько раз тебе повторять! И вся эта ваша свобода внутри кланов мне чужда! Почему я поддаюсь тебе? – она чуть не всхлипывала, причитая. – Почему смогла забыть обо всем? Это ты виноват в моём позоре! – Тара, отвернувшись от Грея, ещё крепче ухватилась за остающегося ко всему равнодушным ночного дьявола, который просто упорно плыл вперед.
Слово «позор» особенно понравился Грею, жаль, что она не видела его лица, … его перекошенного гневом и болью лица. Но он смог сгладить своё разрушающее чувство, но более менее спокойно изрек:
– Есть несколько вариантов: ты самоотверженно спасаешь мир, себя, шкуру Камиля и так далее; а может, тебя толкнула к этому безысходность; или даже, может быть, тебя даже тянет ко мне, и ты злишься, что не можешь на меня злиться. Выбери какой-нибудь из них, а лучше все три сразу. На самом деле тебя сейчас мучает совсем другое. Хочешь, скажу что? – голос Грея стал жестче, но он пытался сдерживаться. – На самом деле ты думаешь о том, что сделала ему больно!!! – бросил он, ныряя под воду, тем самым первым оканчивая этот разговор, грозящий перейти в бурю.
Грей поднялся на палубу, оставив свою жену болтаться в воде. Бывали моменты, когда ему не то что видеть, ему было невыносимо думать о ней! Её противоречивое отношение к нему, её сумасшедшая тяга к Камилю иногда вызывали у него лишь одно желание – убить девушку, чтобы она больше не отравляла ему жизнь. Но это были только вспышки ярости, на самом деле, он очень хорошо осознавал, что без Тары его жизнь невозможна. Ему зачем-то её послали небеса! Забыв при этом объяснить, как обращаться с этим несносным созданием.
Через время Грей позвал наверх ту часть вольфгаров, сменив их другими, и Таре ничего не оставалось, как тоже подняться.
Прожогом, она пролетела в свою каюту, клацая от холода зубами. Где кое-как, свернувшись в складках матраса, уснула.
Но и на следующее утро в её глазах металось беспокойство. Она подходила к двери, затем, не прикоснувшись к ней, отходила, садясь обратно на матрас. Потом вскакивала снова, порываясь выйти, но опять возвращалась. И так несколько раз, пока она не осилила свои сомнения. Выскочив, Тара тут же кинулась искать Грея.
– Послушай, я не знаю, как это объяснить, но сегодня я увидела очень странное видение! – серьёзно произнесла она, встревожено поглядывая на вольфгара, который сегодня почему-то пытался казаться непроницаемым. – До этого мы не могли видеть видения, ни вместе, ни по отдельности, а тут, понимаешь, у меня возникло такое гнетущее чувство навязывания. Я почему-то ему не верю, и это странно, особенно если учесть, что оно касалось тебя. Мне захотелось оттолкнуть его. Что-то в нём было не так.
– Что именно ты видела?
«Почему этот цепкий сосредоточенный взгляд всегда меня так успокаивает?» – вдруг мелькнуло у неё в голове, «Почему притягивает и обезоруживает? Почему мне хочется видеть эти глаза?»
– Я увидела женщину, якобы мою мать. Очень похожую на меня. Она называла меня разными ласковыми словами, плакала, умоляла не становиться жрецом, не открывать тебе силу. Потому что ты не справишься с собой, власть затмит тебе разум, и ты сам уничтожишь всё живое, – Тара с выжиданием посмотрела на Грея.
– Я тоже видел. Мне пытались внушить, что ты это зло, и ты прикончишь меня тут же, как получишь силу, а всё для того чтобы быть с Камилем, – словно нехотя выдавил Грей. Они стояли молча, изучая друг друга взглядами. Глаза человека, встревоженный открытый женский взгляд, и глаза вольфгара, таинственный взгляд искрящейся ночи.
– Я бы так не сделала, – растеряно проговорила девушка. – Наказание должно быть заслуженным.
– А откуда мне знать! Ты же сама уверяла меня, что ты чудовище! – скрывая в уголках губ иронию, возразил Грей, радуясь её растерянности.