– Перестань кривляться, а то заработаешь от владыки пару наставительных шлепков. Конечно, мне не нравиться, что моя женщина прижимается к другим вольфгарам, от этой манеры нужно отучаться. Скоро я серьёзно займусь твоим перевоспитанием, человечек, – прозвучал шутливо угрожающий тон. – Так о чем же ты хотела спросить? Наверняка сколько Рас там будет висеть? Отвечаю сразу, сколько я посчитаю нужным, и никакие твои уговоры и умоляющие серые глаза не помогут. Ещё что-то?
– Почему они так внезапно озверели, стали несдержанными и грубыми? Близнецы ведь были совершенно иными. Я хочу узнать, как можно помочь им, как вставить их мозги на место? Можно же запретить им пить кровь, встряхнуть их сути, и вернуть их прежний облик. Все думают, что они стали такими из-за тебя.
– А с какого же чудовища им ещё брать пример, как не с меня, да Тара? – его глаза заискрились вызывающим огнем, ничуть не поколебав его превосходства. – Только я позволил им стать естественными, такими, какими они могли быть изначально по своей природе, и вот теперь я вылеплю из них достойных вольфгаров. Я же не хочу, чтобы они и дальше бросались на мою жену. Покажи лицо! – покрутив меня за подбородок, Грей со всех сторон рассмотрел мою губу. Но тут я, вдруг тихонько заскулив, согнулась, чуть ли не пополам.
– Что? Этот щенок так сильно тебя ударил? Не молчи! – сердито и требовательно спохватился Грей, снова сгребая меня в охапку.
– Пусти, – начала барахтаться я, – Я просто забыла, когда ела в последний раз, наверное, желудок иссох. А тебе вольфгар, даже в мысли не приходило, что жену нужно ещё и кормить, а не только предъявлять права на тело, – раздраженно вырвалась я, а он так же, с запалом, оттолкнул меня от себя.
Ещё бы, какой же вольфгар станет терпеть укоры, а в особенности этот монстр.
На этом корабле всех преследовала ещё одна беда, как следствие этого непростого плаванья – голод. И людям было гораздо сложнее. Запасы команды истощились, вода была на исходе. В своих поисках я наткнулась на походный мешок Уина, и к своему удивлению нашла там пищу, сушеные фрукты и сухари. От накатившего воспоминания опять задрожали руки. До сих пор не верилось, что его уже нет.
– Бедный Уин, он всегда был такой предусмотрительный и милый. Что я наделала? – прошептала я.
Сколько же камней навалилось на мою душу!? Постоянный мрак даже солнечным днем. Страдания, сомнения, страх. Я уже не помню, когда с легкостью и беззаботностью могла радоваться, даже если я и улыбалась в последнее время, то только с горечью. И Грей не единственная в этом причина. Словно невидимая тень темной силы сквозняком пронизывал наши души, угнетая и очерняя нашу жизнь.
В подтверждение моих мыслей, в каюту вошел помрачневший Грей.
– Сердишься? – я знала что да, просто хотелось узнать насколько.
– Ты же позволила себе усомниться во мне, сказала, что я плохой муж. Да, вольфгары и люди плохо совместимы по их образу и ритму жизни. Для всех нас томиться на этом корабле – сплошная пытка, а с тобой вдвойне, – недовольно бросил он.
– Согласна, я даже обижаться не буду. Я признаю, я недостойная жена, несносная, мучаю бедного владыку. Пора разрывать отношения, пока не стало ещё хуже! – Я с интересом наблюдала, как злит его моя ирония, как меняется его лицо, каких усилий ему стоит сдержаться. И меня радовало то, что я абсолютно его не боюсь. – Да, не стоит смешивать столь особенную вольфгарскую кровь с кровью моей расы. Ты слишком непревзойденный, чтобы я могла следовать в твоей тени. Не станешь же ты волочить за собой такую обузу? Жрецам, наверное, не обязательно быть мужем и женой, будем просто союзниками.
– Достаточно!!! – громко рявкнул он. – Испытываешь моё терпение?! А ведь я могу очень сильно разозлиться, но у тебя ничего не выйдет. Спустя триста лет, ты единственная женщина из рода людей ставшая женой вольфгара. Твоя судьба тебя нашла. Можешь наслаждаться этой мыслью в одиночестве, и выспись как следует!
– О! Ещё одно проявление заботы?! Я даже растерялась. Ты даешь мне целую ночь свободы?! – мой дерзкий смех стал последней каплей. Чтобы не сорваться на мне, Грей в смятении выскочил вон.
А я потуже, стальной цепью стянула свои мысли, свои сокровенные мысли и чувства, которые теплились в моей душе. Самое главное было не дать им вырваться наружу! Мне нельзя было вспоминать, нельзя было думать, что совсем рядом тот, чью любовь я так глубоко в себе закопала. Иначе я сойду с ума. Без него. …
***
Но не одна Тара не знала, как справиться с навалившейся судьбой. Как в клетке себя чувствовал Камиль, в раскаленной удушливой клетке. С него ни на секунду не спускали глаз обращенные вольфгары, которым было приказано сдерживать любую его агрессию. У него отобрали оружие, но он бы и голыми руками вцепился в этого чужака, который превратил его жизнь в кошмарный ад и сплошные воспоминания. И Камилю было всё равно, что эту тварь так просто не убить, он бы дрался с ним до полного изнеможения, пока бы навечно не потух в глазах огонь, только бы больше не видеть и не осознавать, что Тары в его жизни больше нет. Ни надвигающаяся харонская тьма, ни мир на краю бездны, все было ничто для Камиля по сравнению с его потерей. Он уже от боли не чувствовал своего разорванного сердца, не видел света. Его суть рвалась в бой, в последний смертельный бой – единственный выход избавить себя от этих мук. Потому что видеть её было пыткой, а наблюдать её вместе с ним – каждый раз было казнью. Ведь это была его Тара. … Для Камиля Грей ничем не отличался от истязающей их ведьмы, нет, для него он был даже гораздо хуже. И при каждом его приближении Камиль до дрожи сжимал кулаки, но неизменно ему на плечи опускались руки братьев. Они так же ни на миг не оставляли его без своего внимания.