– Я и не собираюсь уничтожать этот клан, не смотря на нашу многолетнюю вражду. Они здесь …принудительные гости. Я захватил их территорию, но дарую им жизни. Но даже не я решаю их судьбу – их судьбу решит вот эта …девушка. От себя я бы хотел заключить с Алишером союз. Ведь по праву теперь он может являться владыкой всего клана огня? – с достоинством проговорил Хаям, даже с уважением отвечая этой вольфгарской ведьме.
– Посовещавшись, мы действительно пришли к такому мнению, что Алишер достоин стать предводителем всего клана, он молод, но уже мудр. Он благороден и чист, и заслуживает править. Ты Алишер станешь великим владыкой. Принимаешь ли ты власть? – пронзительные глаза старухи воззрились на молчавшего в нерешительности Алишера. – Ну, вольфгар? Это твоя судьба!
– Я приму …клан, – слегка наклонив голову, ответил, наконец, Алишер, тем самым, провозгласив себя новым владыкой. Его вольфгары издали громкий подтверждающий и одобряющий клич.
– А вот она не твоя судьба, – старуха тем временем обратилась к Камилю, ткнув пальцем в мою сторону. – Девушка из рода людей, которую ты так горячо любишь – не может принадлежать тебе, и не будет. Ваше с ней чувство уже в прошлом. Оставь его с миром. По нашему закону ты должен взять в жены Намиру, подарившую тебе сына Аджая. Принесите мальчика!
Мне показалось, что прошла целая вечность! И мне в эту минуту захотелось навсегда исчезнуть в этой вечности! Сжимавшая меня рука Хаяма обжигала меня огнем. То, что касалось меня и Камиля приносило мне слишком сильную боль.
Наконец, появилась счастливая Намира, неся на руках своего малыша. Провидица требовательно взяла его к себе, и поднесла маленького вольфгара на вытянутых руках к Камилю.
– Ты его отец! В нем твоя кровь! Воспитай в нем достойного воина, оставаясь преданным вольфгарскому народу! Прими свою судьбу, непокорный Камиль! Узри, наконец, свой путь и не терзай души. Она будет сражаться за будущее твоего сына, но на этом ваши дороги расходятся! – горячо вещала иссохшая вольфгарка, всё же вручив малыша его отцу. Камиль потеряно взял ребенка на руки, по-прежнему оставаясь равнодушным к словам старухи. Он не перечил ей, не настаивал, он просто молчал. И она, решив, что он всё-таки смирился, обратила теперь свой взгляд на меня. Наверное, теперь настала моя очередь. Но вот только выслушивать её мнение, с которым никто не спорил, мне ужасно не хотелось, и я опередила её:
– Вы не в праве судить меня! Я не принадлежу вашему народу! Я сама определю свою судьбу! – воскликнула я с вызовом.
– Прошу, подожди, – Хаям жестом остановил старуху. – Прежде чем ты ей скажешь, я хочу сам показать вольфгарам кто она! …Тара, ты несносна, – прошептал он мне, – Позволишь? – сбросив с себя свой жилет, оголившись до пояса, он стянул с меня накидку, одежду Михаса, оставив в одной своей порванной с оторванными рукавами рубахе.
– А почему не до гола? – язвительно процедила я ему.
Взяв нож, он порезал сначала себе палец, а потом мне. Оставив каплю своей крови у меня на груди, он приложил мой кровоточащий палец к своей. Мы оба тут же покрылись синими символами по всему телу. И Хаям победно произнес:
– По нашему закону, вольфгар и человек могут соединиться лишь в одном случае – если в них дремлет сила грозовых жрецов. Я и Тара носим в себе этот дар с рождения, и лишь она, дополняя меня, составит мою пару. Ритуал пробуждения жрецов почти завершен. Вы все видите, как перекликается наша кровь. Она дала мне клятву верности, и мы скрепили это символами единства.
– А я стану свидетелем этой клятвы! – воскликнула старуха. – Каким бы путем этот союз не был заключен, эта девушка предназначена Хаяму. Я старейшина всех четырех стихий подтверждаю, что Тара законная жена владыки Хаяма баши!
– Но я ведь этого и не отрицаю, зачем это ещё кому-то доказывать?! – раздраженно заметила я, не понимая, чего они от меня ещё хотят.
Положив мне на плечи свои сморщенные руки, пылающими вольфгарскими глазами, провидица поймала мой взгляд:
– Тебе жить среди этих вольфгаров, и они должны понять и принять тебя. Тебя ведь всегда тайно влекло к этому народу, и в твоих жилах есть капля и нашей крови. А, принадлежа мужу – ты принадлежишь и его народу! Твоя судьба следовать за ним! Хм, – старуха сощурилась, – Сказать или не сказать? Ладно, промолчу, сами узнаете! – она, наконец, от меня отстала, повернувшись к толпе вольфгаров, обращаясь теперь уже ко всем: – Непредвзятый суд старейшин определил виновных, возвысил достойных и подтвердил единство пары. Исполнение сего в вашей власти! – произнеся последнее слово, она опять словно растаяла в воздухе.