– Чтобы он захотел меня, как желают на махат прекрасную девушку, – вызывающе усмехаясь, перебил меня Мираб.
– Что-то вроде этого, – не выдержав, улыбнулась я, под раскаты неистового грома, отразившего грозу в душе моего мужа, наблюдавшего за каждым моим движением.
Противники окинули друг друга надменным оценивающим взглядом. Первым атаковал Камиль. Какое-то время, Мираб уворачивался, изучая способности своего соперника. Затем всё произошло очень быстро. Как только Камиль попытался взять Мираба в огненное кольцо – его стихия натолкнулась на толщу льда, которая, испарившись, обжигающим паром накрыла Камиля, связывая его с помощью мантрагала, которым своевременно воспользовался Мираб. Камиль оказался бессильным, его стихию повергла другая, и Мираб спокойно приставив меч к горлу обездвиженного кудрявого вольфгара, произнес:
– Это был твой самый сильный воин, Хаям? Если да, то я хочу таких ещё, как минимум пятерых!
Не произнося ни слова, оцепенев от негодования, Хаям дал знак ещё пятерым. Мираб, позволил им напасть, метнувшись вверх, и падая, словно плетьми обвил пятерых вольфгаров струями воды, сгибая их к земле, удерживая их собственную безнадежно рвущуюся стихию, силой мантрагалов. Этот поединок закончился ещё быстрее чем первый.
– Попробуем увеличить число до восьми? – не скрывая своего превосходства, вольфгарам просто не свойственна была скромность, Мираб с вызовом взглянул на владыку клана.
Хаям повел бровью, лишь презрительно усмехаясь, и на поле появилось десятеро, часть из которых, были уже васау ветра. От волнения я стала кусать губы, нервно теребя пальцами узелки на ремешке. Мираб слишком мало тренировался, чтобы с первого раза одолеть такое количество противников. Ощутив моё беспокойство, он подмигнул мне, и я, не удержавшись, проникла в его мысли. Посвященные мною могли слышать меня. Я сказала ему всего один мантрагал. Я очень хотела, чтобы он победил, прибегнув к последнему, дав ему самое настоящее оружие.
Мираб застыл, защищаясь своей стихией, как щитом, отбивая нападение огненных шаров и смерчевых воронок, заполняя их паром и льдом. А потом вдруг, десятеро воинов согнувшись, задыхаясь, припали к земле, и в этот момент, Мираб связал их гибкими повинующимися ему струями, мысленно отпуская наполненные кровью сердца воинов. Он удержался. Мираб выдержал моё испытание. Он вовремя остановился, не позволяя себе проникаться яростью и поддаться искушению – убить.
Хаям был поражен!
– Отличный воин, но он такой единственный, – сдержано бросил он.
– Но и остальные не уступят твоим воинам, если состязаться один на один, – парировала я, как обычно пытаясь поймать его взгляд. Последний поединок? Или проверишь их всех?
– Последний, но выбирать буду я! – И он указал на одну из моих девушек из клана камней – Дануту. Вызвав для неё противника из своих васау. И его воин оказался слишком быстрым, он едва касался земли, исключительно овладев своей стихией, подняв целую песчаную бурю. Это то его и подвело. Песчинки – частички земли, сообразительная искрометная девушка связала ими вольфгара ветра, прошептав древние руны. Данута вышла победителем, даже не прибегнув к оружию. …Мы выиграли.
– Это ещё не всё, – сдержано, пытаясь не выказывать ликования, произнесла я. – Рас, Тир, Мираб, Данута. – Мои вольфгары, повернувшись спиной друг другу, стали в круг, на секунду скрестив над собой свои мечи. – Они представляют четыре стихии, – пояснила я Хаяму и его воинам, – Знания мантрагалов позволяют им образовать вокруг себя охранный щит, и всех четырех и каждого в отдельности будут сохранять сразу четыре стихии. Это залог нашей победы – единство. Я пытаюсь донести именно это. Я не знаю, как мне ещё переубедить тебя Хаям, если ты …, – вдруг под ногами качнулась земля, всё расплылось перед глазами, удушливая боль стала подниматься откуда-то снизу. Я потеряла связанность мыслей и то ли падала, то ли парила, пока меня не подхватили …руки. Даже в таком состоянии я узнала их.
Сначала я услышала шепот, затем почувствовала прикосновение. Боль ушла. Вернулась ясность сознания. Приоткрыв глаза, я увидела возле себя его лицо. Мы лежали рядом друг с другом на ложе в одном из шатров. Хаям, не отрываясь, смотрел мне в глаза, а его рука, осторожно, с какой-то трепетной нежностью гладила мой живот. «Почему в его глазах столько грусти? Разве он не рад видеть меня? Вот мне он очень сейчас нужен!» – мелькнуло в мыслях, и я ласково провела пальцами по его щеке: