Камиль побледнел. Его глаза, горящие угли, стали сыпать искрами. Он прошептал, ледяным, упавшим голосом:
– Почему я не убил тебя, когда мог? – Ему хватило одного резкого движения, чтобы с силой вдавить меня в ложе одной рукой.
– Идиот, …я пришла, …потому что хотела …увидеть тебя, – задыхаясь, прохрипела я. Его рука тут же обмякла, и я сердито отбросила её, поднимаясь. – Я не хочу чувствовать себя брошенной игрушкой. Я боюсь поверить в это, Камиль! – я с надеждой взглянула на вольфгара, сидящего ко мне в пол оборота.
– Будет лучше, Тара, если мы обо всём забудем. Пусть все ошибки оправдает бой не на жизнь, а на смерть. У этих отношений нет будущего! Только не вольфгар и человек! Это запрет! За такой позор нас убьют, если узнают! Недопустимо даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы слиться с девушкой из рода людей. Это неприемлемо для наших устоев. Ему не дадут существовать, лишь мы дадим намёк. Я уверен, люди относятся к этому так же. – С болью произносил Камиль, слово за словом. А эти слова попадали в меня, оставляя царапины на душе. «Как же печет! Как же выжигает меня эта безнадежность!»
– Нам позволяют быть рядом, общаться, только потому, что они даже предположить не могут подобного.
– Так очень удобно думать, – прошептала я, – Спрятаться за запреты и скрыть свой поступок.
– Ты думаешь – я трус?!! – резко подскочил Камиль, вглядываясь в меня неверящими глазами. – Как ты тогда сказала? «Поцеловал и забыл?». Но ты не запомнила моих слов! Я оставил тебя, лишь для того, чтобы защитить! А ты приходишь и бросаешь мне в лицо такие обвинения! Меньше всего я хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Почему ты не слышишь меня, Тара? Ты должна понять!
– Нет, наоборот, я запомнила каждое твоё слово, каждый жест, вздох, прикосновение, твой смех, голос, руки – всё до мелочей. Я вижу это во сне каждую ночь. Поэтому и пришла. И это не безумие, Камиль, а если так, то безумны мы оба.
Камиль тяжело дышал:
– Безумие? Хуже! Я не пойму как ты смогла это сделать со мной! Я чувствую себя выродком среди вольфгаров. Вначале, …ты искушала мой норов, всего лишь как жертва, диковинка, забавное рыжее создание, которое так весело было подразнить. …Если бы ты тогда не поцеловала меня в усыпальне, я вряд ли бы тронул тебя. Но с тех пор всё стало меняться, окончательно заражая меня тобой. И умом я ещё понимаю, что это ошибка. Я не дам тебе играть со смертью, Тара!
Слушая его, я всматривалась в его обеспокоенный профиль, поджатые губы, играющие скулы, спадающие кудри на нахмуренный лоб, шею, на которой напряженно дергалась жилка. Он был рядом. Мне так хотелось прикоснуться к нему и убрать эти чернее ночи локоны в сторону, повернуть его лицо к себе и заставить улыбнуться.
– Рано или поздно, она сыграет с каждым из нас. Но именно сейчас я не считаю, что то, что с нами произошло было ошибкой. И уж точно не считаю тебя безумным выродком. Может, ты просто узнал себя таким, каким ты есть на самом деле, в глубине души, без предвзятости? – снова тихо прошептала я, не двигаясь. – Ничего я нарочно не делала, не хотела навредить тебе. Просто …мне так хорошо когда ты рядом.
Его губы дрогнули, а кулаки крепко сжались. Невозможно было не понять и не заметить очевидного – я не была ему безразличной, и это терзало его непокорную вольфгарскую суть. «Почему он сопротивляется? Я не могу так больше! Я действительно сойду с ума! Как же страшно осознавать, что ты полюбила мужчину, желающего от тебя избавиться!»
– Чего ты ждешь от меня, Тара? – выдавил Камиль. Этот разговор давался вольфгару с трудом, было видно, что он еле сдерживает в себе бушующую силу. На глаза мне наворачивались слёзы, но я рассмеялась:
– Не бойся, я не буду приставать, и набрасываться на тебя, Камиль. Я и так наплевала на свою гордость, высказав тебе всё это. Я не буду предлагать тебе себя. Мне достаточно того, что ты есть. Просто, не унижай меня своей грубостью! – выдохнула и свернулась калачиком возле него, крепко зажмурившись.
Не просто было успокоиться, когда в душе гремела буря, а её причина сидела около меня. Но Камиль не спешил уходить, продлевая мою пытку. Время тянулось очень медленно. Нет, оно словно замерло в этом шатре.
– Ты ведь не спишь? – прошептал он.
– А ты не уходишь? – я снова смотрела на него.
– Это не так просто, как мне казалось, – горько усмехнулся он, покачав головой. Он посидел немного с закрытыми глазами, а потому посмотрел на меня. В этих темных глазах мелькнула грусть, которую он тут же погасил вспыхнувшими искрами. Его красивые длинные пальцы медленно потянулись ко мне, будто я тащила его за невидимые нити. Он провел ими по моей щеке: