– Ну, что, тебе уже лучше? – он появился откуда-то из-за висящих шкур.
– Да …гораздо. Спасибо Алишер. Не нужно было со мной нянчиться. Я не потерявшийся бельчонок – я взрослая женщина, которая и сама может разобраться в своих проблемах.
– Да уж, – Алишер усмехнулся, сверкнув глазами.
– Я смешная да? Взлохмаченное и зареванное существо конечно трудно назвать взрослой женщиной, – я понимающе улыбнулась, и принялась распускать свою косу, рассыпав волосы по спине. Всегда теряла свои гребешки, поэтому приходилось расчесываться пальцами. Алишер как-то странно застыл около меня, приоткрыв рот. Так обычно пялятся на невидаль.
– Алишер, …ты чего?
– Ничего, – прошептал он, встрепенувшись.
– Послушай, Алишер! – в шатер влетел Камиль и замер с каменным лицом. Потом ожил, криво усмехнулся и подошел к почему-то растерявшемуся брату. Мне показалось, или он действительно обнюхивал Алишера? Не проронив ни слова, бросив на меня уничтожающий взгляд, он выскочил вон. Я нахмурилась.
– Мы ждем тебя, Тара, – выдавил Алишер, спешно скрываясь за пологом. Я пожала плечами и переплела косу. «Он ещё будет на меня так зыркать после всего! Ничего, Камиль, теперь твоя очередь мучиться!»
Мы снова спустились в подземелье лабиринта. И почти сутки пробирались без особых происшествий, осматривая каждое ответвление. Пока я не привела отряд в это место. Остановившись на краю разверзнувшейся пропасти, я горько усмехнулась:
– Добро пожаловать в «Последний путь»! Так мой отец, в шутку, называл эту точку маршрута.
Несколько наших лучников отправили на противоположную сторону горящие стрелы.
– От края до края метров тридцать, – протянул Алишер, осматривая стены. – Проклятье, стены покатые и абсолютно гладкие! Без единой зацепки, словно их кто-то полировал. Вольфгары по ним не переберутся!
– Зато у нас есть это, – кивнула я на тонкую жердочку, переброшенную над пропастью. Алишер коснулся её носком, она прогнулась и стала расшатываться во все стороны.
– Она годиться для летучих мышей! Что будем делать Тара? Может, найдем другой путь? – Алишер раздосадовано взъерошил волосы, пока вдруг с удивлением не вытаращился на меня: – Ттттара? А что это …ты делаешь?
Я раздевалась. Сбросила оружие, обувь, верхнее тяжелое платье, под которым были ещё женские танты (облегающие брюки), нижнее платье с лифом и тонкая сорочка. И все мужчины, двенадцать вольфгаром и двенадцать людей столпились в этом туннеле, пораженно пялясь на меня.
– Я сбрасываю лишний вес. Не хочу вас разочаровывать, но другого пути нет. Я легче любого из вас. Попытаюсь пройти по перекладине, – бросила я.
– Ты в любом случае их не разочаруешь, – процедил Камиль. Его сердито суженые глаза пристально следили за моими действиями. Значит, я на верном пути.
– Тара, это невозможно! По этому не ходят! Она не выдержит твоего веса, даже если ты разденешься до гола! – возмущенно заявил Алишер.
– Ну, Камиль бы сказал, что можно ещё отрубить руки, чтобы была легче, – с сарказмом ответила я. – Я знаю, Алишер, что можно упасть, и умереть от страха пока будешь лететь, и всё такое, не нужно мне вдалбливать, что я слабая немощная и глупая! Вам придется мне довериться! Дайте мне веревку подлинее!
– А что другой нет? – я сначала посмотрела на веревку, потом на воина. – Это плохо, она слишком тяжелая. Ладно, сделаем по-другому, – протянула я. – Вольфгары сильны и быстры, а мы люди умеем очень точно стрелять из лука. Ирвин? – я многозначительно взглянула на командира лучников.
– Я понял, ты пойдешь без страховки. – Воин сосредоточенно размышлял, а затем твердо отдал приказ. – Пол, привяжи один конец веревки к стреле, будь готов выстрелить, как только Тара будет на той стороне. Вы двое, фиксируйте веревку. Томас! Дрю! Цель на противоположную дыру, на случай если оттуда покажутся твари! Сам я буду страховать тебя, – проговорил Ирвин, прикрепляя к своей стреле другую веревку. – Если вдруг что, она догонит тебя.
Я согласно кивнула и начала стаскивать танты, развязала лиф, оставшись в тонкой прозрачной сорочке на длинных и узких бретелях. Я колебалась, и старалась не обращать внимания на мужчин, зная и так, что они уж точно обращают. Однозначно, в нательной сорочке мне будет идти неудобно. А ещё коса длиной ниже пояса, тоже что-то весит. Взяв в руки косу, я подержала её, взвешивая, потом всё-таки схватила свой кинжал, сглотнула колючий ком и размахнулась, чтобы отрезать её.
– Вот уж нет! – гневно процедил Камиль, выхватывая у меня кинжал. – Ты что серьёзно туда собралась?!
– Нет, это я здесь от скуки развернула целое представление! Отдай кинжал и не смей всё решать за меня! – со злостью почти прошипела я, буравя его глазами. Камиль демонстративно швырнул мой кинжал в пропасть.