– Они смотрят на нас, как на пустое место! Скользящим неживым взглядом, полным превосходства. В этом мерцающем огне холод и пустота. Но стоит этому взгляду узреть …тебя, Тара. …В их глазах, что-то вспыхивает. Они будто признают твоё право на жизнь.
– Да-а, или у тебя дар наблюдательности, или слишком развитое воображение. А может, ты всё это мельком увидел у какого-то одного вольфгара, но, скорее всего тебе это померещилось. Вольфгары постоянно играют этим своим пылающим взглядом, можно смотреть и ничего не понять! – И тут я рассмеялась. – А знаешь, Уин, один тоже наблюдательный вольфгар, что-то похожее говорил мне про тебя! Забавное совпадение.
– Что же именно он говорил?
– Да так, он тоже умеет придумывать глупости. …Будто ты неравнодушен ко мне! – я снова пожала плечами, продолжая запихивать в себя еду. – Как такое возможно, если люди виделись всего один раз? Вольфгары тоже часто путаются в наших эмоциях.
Я старалась выглядеть беззаботной, но лицо Уина оставалось серьёзным:
– Знаешь, такое ведь случается. Увидишь человека, поговоришь с ним, и тебе уже кажется, что без этого человека ты больше не можешь жить. Что в этом мире он один предназначен тебе. Одного взгляда, одной улыбки хватает, чтобы отдать сердце. Что же здесь плохого?
«Да уж, действительно, что здесь плохого? Бедный Уин, этого мне ещё не хватало! В этот поворот я явно не вписывалась. Как же мне ему мягко намекнуть?»
– Э …это не то, чтобы плохо, Уин, нет. …Просто сейчас это не к месту, понимаешь? Я …в общем, не стоит тебе рвать сердце и тратить на меня своё время. Прости, никогда ещё не говорила таких слов парню. …Не люблю делать больно. Но …
– Я не дурак, я понял. У тебя есть другой, да?
– Я люблю …очень люблю другого. Прости. – Он так на меня смотрел, что я чувствовала себя самым мерзким и бессердечным чудовищем на свете!
– Но ведь друг тебе не помешает? – чистые, такие глубокие искренние глаза, взглянули на меня с такой преданностью, что мне до ужаса стало его жаль. Он, правда, нравился мне, и если бы не сложившиеся в моей жизни обстоятельства, …если бы не моё безудержное влечение к вольфгару, если бы не моё упрямое наваждение, я бы, наверное, смогла найти покой, а может быть, даже счастье с Уином. Но теперь я скорее умру, чем откажусь от силы, которая притягивает меня к Камилю. Мне оставалось только кивнуть, и тихо прошептать:
– Конечно, я буду признательна тебе за дружбу.
– Хотел тебе ещё кое-что сказать. Наверное, я пойду в вами в следующий поход. Хочу тоже увидеть лабиринты своими глазами. Я уже поговорил с командиром крилендского отряда, мы сошлись на том, что я заменю вашего лекаря Мэта. Ладно, …ты отдыхай, я совсем утомил тебя. Увидимся. – Уин порывисто поднялся на ноги, и мне показалось, что взгляд его стал ещё печальнее. Хотя куда уже больше! Я сделала его совершенно несчастным!
Пока я сидела, и мысленно уговаривала себя после его ухода, что моей вины здесь нет никакой, что чужому сердцу не прикажешь, как вдруг, позади меня прошуршал мягкий, знакомый до обморочного состояния голос:
– Надеюсь, он собрался в лабиринты не ради того, что ты снова повторишь свой трюк на перекладине?
С бешено колотящимся сердцем, собирая в кучу свои разбегающиеся мысли и желания, я выдавила в ответ, не оборачиваясь: – Уин не такой.
– Ах да, он же теперь у нас друг! Как же долго этот друг тут околачивался, я чуть было не сомлел весь. И кто это, интересно, не любит делать больно? Ты меня удивляешь, Тара.
– Ну, ты и наглец, Камиль! Наглец, каких ещё свет не видел!
– Да? А я под ваш людской кругозор подстраиваться не собираюсь! Если я тебе не нравлюсь, зачем же ты оттолкнула этого беднягу? И можешь уже, в конце концов, посмотреть на меня, обещаю, я не буду «обжигать тебя своим искрами».
– Ты что подслушивал или это ревность?! – я обернулась, заранее зная, что сердце опять заноет, стоит мне увидеть его лицо.
Камиль вздохнул, улыбнулся, и с беззаботной наглостью растянулся рядом со мной на широкой лавке.
– Не получиться, – проронил он, умащиваясь. – Не к кому ревновать. Ты смотришь на других, будто сквозь них. Да, на Уина ты смотришь иначе, мягко, с жалостью, но всё равно не так как на меня.
– О! – тут же возмущенно вырвалось у меня. – Как же я, должно быть, тешу твоё самомнение! Зачем? Ты? Снова? Сюда? Пришел?
И как уже бывало в наших с ним разговорах, вопросы одного не совпадали с ответами другого, принимая выкрученный наизнанку, только нам понятный смысл.
– Я, конечно, тоже был бы тебе признателен, если бы ты не выдавала себя с головой. Если бы смотрела на меня, и не замечала. Может быть, тогда мне стало бы легче, и я нашел бы обратный путь к своему потерянному разуму. Ты навлечешь на нас беду, Тара, ещё раз тебя предупреждаю.