Я закипела буквально с первых его слов:
– Ну, причем же здесь ты, мой бедный Камиль?!! Ты ведь всего лишь жертва моего посягательства! Может быть, убив меня, твои соплеменники оправдают тебя. Сваливай вину на меня, а иначе как?! А лучше придуши меня, чтобы мои взгляды тебя больше не мучили! – я еле успела отскочить, перед тем, как он в ярости опрокинул громадный стол и тяжелую лавку. Глиняные осколки от бывшей посуды смешались с остатками пищи, жалко плавающей в луже узвара. Ладно лавка, но ведь стол-то был прибит к полу! Сколько же было силищи в этом разгневанном монстре!
– Здорово! Развороти здесь всё кругом! Не хватает только моего трупа на этих руинах! – огрызнулась я, снова отскакивая, потому что другая лавка полетела в противоположную стену, снеся полки и разворотив вдребезги всё, что на них покоилось столько лет.
– Если я так мучаю тебя, зачем приперся?! – меня совсем не пугало это перекошенное лицо и горящие дикие глаза. Я знала, в это время суток, он мог в любую минуту предстать передо мной ночным дьяволом. Камиль пытался дышать, но его грудь не вмещала в себя столько воздуха, сколько ему сейчас было нужно. Он издал прерывистое и отчаянное рычание, в бешенстве шаря глазами, чем бы ещё можно было разгромить мой дом. Мне тоже захотелось закричать или разорвать что-нибудь в клочья, но вместо этого, я бросилась прямо к нему, толкнув его в грудь: – Что, не посчастливится тому, кто попадет под горячую руку вольфгара?! Не сдерживайся! Можешь ударить меня, может тебе легче станет! Только мне ты уже хуже не сделаешь!!! Я ничего не могу с собой поделать, чудовище вольфгарское, пыталась злиться на тебя, забыть, только сердце не обманешь – оно готово впереди меня катиться к тебе и всё! Ты нужен мне, я не хочу терпеть это одна! – я дотолкала его до стены, пока он в неё не уперся, но потом, схватив меня за плечи, он резко развернулся и зажал меня между собой и стеной.
– Несносная, … невыносимая, … ненормальная рыжая чайка! Разгреби в своей голове место и запомни, наконец, что я скорее покалечу самого себя, чем смогу по-настоящему поднять на тебя руку! И мне не станет легче, как не стало оттого, что я пошел у тебя на глазах с вольфгарской девушкой. Потому что ничего не было! Я вдруг становлюсь противен самому себе, стоит мне прикоснуться к другой! Что ты со мной сделала? Словно чары, будто ведьма нашептала, словно я сошел с ума! Вот почему ты сейчас улыбаешься? Тебя это радует?! Я как собачонка готов бежать за тобой, только бы быть рядом! Но в тысячный раз тебе повторю – мы вместе найдем нашу погибель! И я не хочу, чтобы ты пострадала, помоги мне! Сделай что-нибудь, чтобы я нашел в себе силы противостоять.
По мере того, как он всматривался в мои глаза, к нему возвращались спокойствие и уравновешенность, гнев утих, сменившись искрами досады и глубокой печали.
– Я не нужна тебе? – прошептала я в тишине с холодеющим сердцем, которое отчаянно кричало и билось в груди.
– О-о-о-о!!! Почему я не сдох в том бою?! – Камиль застонал, закрыв лицо руками, как всегда уходя от прямого ответа.
– Мне …нужно начертить карту …для Алишера, – безучастно проронила я, как во сне, медленно двигаясь в свою комнату. Мне нужна была передышка. Насколько мне было хорошо, когда он находился рядом – настолько же было больно при мысли, что я должна отказаться от него.
Безумие? Но я выбрала его добровольно!
Я действительно уселась чертить на толстом пергаменте линии маршрута. Было ясно, что он тоже вошел следом за мной. Машинально рисуя, плохо слушающейся рукой, я старалась не смотреть в его сторону. Вдруг прямо передо мной, в стол, воткнулся нож!
– Кинжала у меня нет, поэтому отдаю тебе долг вот этим, – почти спокойно произнес Камиль.
– Вольфгарский нож! Даже лучше чем наши лезвия. Разве для того чтобы отдать мне его, нужно было разломать мой обеденный стол?
– У меня для тебя ещё есть кое-что. – Он что-то надел мне на шею, поправив косу. Я опустила голову – у меня на груди, на цепочке из белого серебра висел черный камень.
– Ты знаешь, что это за камень Тара?
– Это алантин, драгоценный и очень редкий камень, стоящий пяти пригоршней алмазов. Говорят, у него есть магические свойства и не просто найти его в нашем мире, – заворожено ответила я, прикасаясь к гладкому холодному кристаллу.
– Верно, это самое дорогое, что у меня есть. Я дарю его тебе, и хочу, чтобы он всё время был с тобой. У вольфгаров он цениться дороже, чем пять пригоршней алмазов, имея его не страшны черные чары, в этом его ценность. Камень чувствует магию и раскаляется до красна, но не обжигает, он защищает своего хозяина от страшной силы. А ещё от вранья, если кто-то будет тебе врать – ты почувствуешь жар алантина.