– Понятно, теперь ты убедился, что я не ведьма, приковавшая тебя к себе чарами. Но зачем ты сделал мне такой подарок?
– У вольфгаров есть такой обычай, …если мужчина прощается с женщиной – он должен сделать ей подарок, тем самым окончательно подтверждая разрыв, – удрученно произнес Камиль, затухающим голосом.
Я застыла, камень обжигал меня холодом, а в душе, в моей душе снова взметнулся ураган:
– А ты уже все остальные ценности роздал и отдаешь последнее или степень прошедшей привязанности к женщине соразмерна преподносимому подарку? – прошептала я, отказываясь верить в происходящее. – Я не вольфгарка и мне не нужен твой подарок! Забери его! Забери и уходи, я не держу тебя!
– Обратно подарки не возвращаются – это серьёзное оскорбление, как плюнуть вольфгару в лицо, за такое сразу убивают на месте.
– Отличный способ от меня избавиться, – горько выдохнула я сама себе. Камиль шумно вздохнул за моей спиной. Я оставалась неподвижной. Через время он затарахтел чем-то у комода.
– Что это Тара? – так как его голос был уж слишком удивленным, мне пришлось обернуться, встать и на подкашивающихся ногах подойти к нему.
– Деревянная шкатулка, – пожала я плечами.
– Вижу, что не барабан из бычьей кожи! – нетерпеливо мотнул головой Камиль. – Это что? – он перевернул её вверх дном. Эту шкатулку я помнила ещё с детства, до сих пор её никто так и не смог открыть, а разломать старинную вещь отец не позволял. На дне этой шкатулки были выжжены странные символы – разные в каждом из четырех углов.
– Я не знаю, что они означают, это символы не моего народа. Отец нашел её очень давно в подземелье. Похоже, здесь был очень хитрый ключ, но он утерян.
– Зато я знаю, что это! Это символы четырех древних кланов вольфгаров. Как она оказалась в подземелье? И вряд ли это работа вольфгарских мастеров, мой народ никогда не изготавливал подобные безделушки. Но тогда почему на ней наши символы? Вот этот, – Камиль указал на один из странных иероглифов, – это символ нашего клана – клана огня. Это символ клана ветра, очень сильного и враждебного нам клана, а это символы двух более слабых кланов, с которыми постоянно воюет мой отец, клан воды и клан камня. Не понимаю!
Он так увлекся этой находкой, а я стояла рядом с ним и не понимала, зачем он рвет моё сердце, что теперь будет дальше с нами, и как мне вернуть ему этот висящий на мне гирей камень. Я снова невольно залюбовалась этим вольфгаром. Манящий к себе хищник, с настолько правильными и красивыми чертами лица, что жертве ничего другого не оставалось, как просто сдаться. И не смотря на моё чувство к нему, я так и не могла назвать его своим.
– Поставь на место, и ничего, пожалуйста, не сломай. Мне здесь жить, – устало выдавила я, снова возвращаясь к чертежу.
– Я тебе мешаю?
В ответ я лишь грустно усмехнулась, качая головой от абсурдности этих слов. Не знаю, разберется ли в этих линиях Алишер, это была самая странная карта, которая у меня когда-либо получалась, но для себя я уже обозначилась с маршрутом. Камиль не уходил, теперь он лениво растянулся на моём ложе.
– А ты не находишь это мягко говоря странным? – повернулась я, подозрительно прищурившись. – Хочешь уйти, но не уходишь. Сам говоришь, что лучше для нас не видеть и не слышать друг друга, а сам торчишь в моей спальне! Даже подарок притащил, и всё равно не помогает?
– Для нас с тобой это совершенно нормальное состояние зовется – безумием. А после того, что между нами было, я не вижу в том, что я здесь ничего странного. Ты же не хочешь мне помочь! – он посмотрел мне прямо в глаза, и в них я прочитала лишь одно: « это же так просто Тара – я не хочу никуда уходить»
– Самое большее, на что я способна – это сказать тебе, что я ложусь спать, а ты отправляйся на охоту, – угнетенным усталостью голосом выдавила я, на последней силе воли доплетясь до ложа.
– Зачем, если можно перекусить, не вставая! – снова эта язвительная ирония, к которой я, кажется, начинаю привыкать.
– Как хочешь, а я падаю с ног, – последние слова я прямо таки промямлила, падая на подушки. Как я не сопротивлялась – сон сморил меня в считанные секунды. Даже близость любимого мужчины не спасла меня от его крепких объятий. А все, потому что меня снова засосало в ведение!
Как всегда в последнее время жуткое, наполненное разрывающей болью: «Меня преследовало перекошенное злобой и ненавистью лицо. Это было лицо вольфгара, но я ещё не встречала его в своей реальной жизни. Чувствовала только, что он отнимет у меня Камиля, лишит меня радости, и моё небо померкнет, слившись с тьмой, окутывая меня в скорбный кокон. Боль сдавливает так, что сама мысль пошевелиться доставляет адскую дополнительную порцию боли. Я скребусь ногтями в толстую пелену этого кокона, желая разорвать его из последних сил и …» Просыпаюсь от отчаянного крика.