– Даже не пытайся объяснять, – проговорил он, обнимая её глазами. Попытка улыбнуться ему всё же удалась слабо, превозмогая адскую муку.
– Тара, … я хочу повидать Михаса, нужно проверить, чем там занят мой младший братец, как бы Алишер не испортил его своим следованием закону. Ты возвращайся в поселение, хорошо? – Камиль порывисто прижал её к себе, чтобы в этот момент она не увидела его глаз, в которых гибло и кричало от боли его счастье. Как же ему не хотелось её отпускать! Ещё чуть-чуть, … ещё немного, чтобы запомнить тепло её тела. Его любимая Тара. …
Как много бы он отдал, чтобы пробыть с ней хотя бы ещё день! Зато перед смертью он вспомнит её лицо, и поймет, что в его жизни было это щекочущее, обволакивающее неизведанным, и наполняющее сердце радостным томлением – счастье. Счастье любить и быть любимым. Он имел то, что доступно далеко не всем. Остаётся только поцеловать её … в последний раз. … Как же это тяжело!
Камиль страстно прижался к губам, пахнущим лесными ягодами, крепче сжав девушку. … Он прощался.
– Конечно, иди. Я ведь не привязывала тебя за ногу. Но только возвращайся побыстрее, потому что я сама приколочена к тебе намертво. Словно невидимая нить, и чем дальше ты от меня, тем сильнее она пережимает моё сердце, – ласково улыбаясь, проговорила Тара, всё пытаясь поглубже заглянуть в его глаза. Камиль быстро кивнул и рванул с места, исчезая слабо различимой тенью. Он больше не выдерживал! Конечно же, его душа вернется к ней, и уже вряд ли покинет.
Пробравшись в селение окольными путями, по счастливой случайности вольфгару удалось незаметно прошмыгнуть в свой шатёр. Там на ложе, поджав ноги и раскачиваясь из стороны в сторону, сидел бледный, с потускневшими глазами, горюющий Михас.
– Камиль, отец!!! – мгновенно подскочил он при виде брата.
– Знаю, Алишер предупредил, поэтому я хочу подготовиться к встрече с ним. У нас мало времени, брат, слушай меня, не перебивая. Не жалей меня, я был плохим братом, не научил всему, что знал, показывал дурные примеры, но ты, сорванец, всегда был мне очень дорог. Держись Алишера и не лезь на рожон, когда отец начнет свой суд. У меня к тебе будет большая просьба, можно даже сказать последнее желание. Когда здесь завяжется схватка, уходи из селения, мчи к Криленду, подашь знак союза, люди не тронут тебя, скажи Таре, что меня уже нет в живых, и передай ей мою последнюю волю – пусть спускается в подземелье и прячется, она знает места, и пусть сидит там, пока Рамиру не надоест. Я хочу, чтобы она жила, тогда моей душе будет спокойней. Тару нужно уберечь от неё самой.
– Камиль! – застонал юный вольфгар, глядя на брата с ужасом и обожанием.
– Прощай и помни – ты уже мужчина, Михас! – сжав брата за плечо, Камиль вышел из шатра, гордо вскинув голову. В каждой руке он крепко сжимал по увесистому широкому мечу, оружие в самый раз подходящее к смертельной схватке.
Шатер предводителя клана огня установили немного поодаль от остальных. Плотным кольцом его окружили специально отобранные и натренированные стражники, элитные воины палачи.
Свою непревзойденную силу и мастерство они оттачивали не в одном бою, чтобы со временем стать смертоносными тенями своего вожака.
Перед шатром уже собралась чуть ли не вся ветвь Алишера, включая и его самого. Все они стояли перед Рамиром, пристыжено опустив головы.
– Ты всё-таки явился сам, без принуждения! – зычным недобрым рыком приветствовал вожак ещё одного своего сына, направляющегося прямо к нему с чувством собственного достоинства и играющей надменной улыбкой.
– А чего мне тебя бояться, Рамир?
– Я вижу, ты даже подготовился!
– Не имею никакого желания, тратить на тебя своё время. Давай оставим притворные любезности, и перейдем к делу! – жестко бросил Камиль, в упор глядя на отца ненавидящим взглядом.
– Такой же вздорный и непокорный, как и твоя покойная мать! – недовольно зарычал Рамир.
– Меня радует, что я взял от неё самые лучшие качества!
– Где Михас?!
– Сейчас разрыдаюсь! Ты вдруг вспомнил, что у тебя есть такой сын?! Что, неужели, ради нас ты отвлекся от своей жажды власти и многочисленных жен?! Надо же, великий Рамир почтил нас своим присутствием! Я сказал ближе к делу!!! – оскалившись, прорычал Камиль, сверкнув вспыхнувшей огненной яростью, в наливающихся тьмой глазах.
– К делу говоришь?!! Что ж, …ты опозорил свой клан, выродок! Я знал, что ты станешь бунтарём ещё тогда, когда моя жена, рабыня из клана воды опузатилась тобой! Всю свою ненависть твоя несчастная мать вложила в тебя, а я тебя проклял! И за свой поступок, обесчестивший наши устои – ты будешь казнен!!! – Рамир брызгал слюной и дрожал от ярости.