И тут с улицы послышался топот и крик. Стража несколько раз протяжно просигналила в рог. Мы с Уином переглянулись.
– Если ты не покажешься, они вломятся в дом, – прошептал он, отпуская меня.
Растрепанная и раскрасневшаяся, я подошла к окну и выглянула.
– Тара, у тебя всё нормально? – один из всадников, гарцующих у моего дома, задрал голову, приставив козырьком ладонь.
– Да. Всё хорошо. Просто Уин рассказывал мне о своей родне, имитируя голоса, – бросила я, растеряно.
– Ну и шумная же у него семья! Ты подумай, за кого выходишь замуж! – зареготали стражники, помчавшись дальше.
Когда я обернулась, Уин скорчил мне недовольную гримасу:
– Что это за правила такие – все валить на меня?
– Это единственно правильная мысль, посетившая её за последнее время, – отозвался Грей. – Из-за своего дурного нрава, ты и нас можешь погубить! Ты выслушаешь меня здраво? Охлади свой разум, безумная чайка!
– Никакого слияния в одно целое не будет! – отрезала я, пытаясь сохранять спокойствие. – Даже ради спасения любимого мужчины я не стану совершать с тобой этот дурацкий обряд. Даже если ты думаешь, что другого выхода нет. Можешь применить силу, но вряд ли у тебя выйдет задуманное.
– Нужна ты мне сильно, – скривился Грей, как от зубной боли. – Сила здесь как раз недопустима, духовное и соитие двух тел должно произойти добровольно. Это просто ритуал, единение с помощью древних символов и рун. Иначе сила не пробудится! Думаешь, это я придумал? Или мне нравиться тебя здесь упрашивать? Но ради брата я готов переспать даже с такой ведьмой как ты!
Я бы снова взвыла, если бы Намира, подлетевшая ко мне, не зажала мне рот.
– Это слишком серьёзный шаг, – проговорила она, бесстрашным вызывающим тоном, присущим этому народу. – Неведомое нам – опасно! Мы ведь не знаем, какими будут последствия ритуала. Может, ты задумал коварный план, и с помощью магического ритуала хочешь уничтожить весь наш клан, может, никакого брата у тебя и нет! Может, ты знаешь, как можно убедительно обмануть силу алантина? Ты укажи нам другой способ проникнуться к тебе доверием.
– Другой способ??!! – прорычал Грей, – Тогда сидите и ждите, когда Тара увидит нужное видение! Но на это могут уйти дни! Драгоценное время! Теряя время – мы можем навсегда потерять наших близких! Хотите рискнуть?! Видения посещают её всё реже и реже! Вы просто трусы, жалкие трусы!
– Послушайте, вы, вольфгары, мы дадим вам время, чтобы вы убрались! – мрачно заговорил Уин, стоя у окна. В руках он держал зажженный факел. Уин был готов подать сигнал тревоги. – Сами сказали, силой ничего не добиться, а Тара этого не хочет. Это её право, и её решение верно. Вольфгары приносят ей одни лишь беды. Вы не можете просить её пересечь эту черту. Выметайтесь!
Они все одновременно посмотрели в мою сторону с одним лишь вопросом в глазах: «Что нам делать?»
– С тех пор, как ушел Камиль, – тихо начала я. – Я постоянно ощущаю эту гнетущую тревогу. Она сжала моё сердце и не отпускает. Я живу будто в сером пустом сне, ничего не чувствую кроме этой тревоги. Я очень его люблю, … очень. Нет, я не хочу упускать возможности спасти их, просто ради самого Камиля – никакого другого мужчины не будет. Я не смогу его предать, только моя любовь даёт мне силы. Может, Грей говорит правду, только о ритуале не может быть и речи. Это разрушит мою связь с Камилем, и тогда даже смерть не успокоит мои муки.
– Сложный выбор, правда? Либо сохранить ему жизнь, либо сохранить память о нём? – язвительно бросил Грей, выслушав меня с опущенным взглядом.
– А разве не достаточно будет просто прикосновения и духовного единения? Неужели необходимо … соитие? – протянула вдруг Намира после небольшой паузы. – Если её не заставить, можно же попробовать и по-другому, без этого. Вдруг что-то выйдет. Нужно пытаться, а не сидеть и гадать. Тара! – на меня в упор взглянули темные, горящие желтыми искорками женские вольфгарские глаза. – А на такой ритуал ты сможешь согласиться?
Я не могла долго выносить этот взгляд. Моё отношение к этой девушке было не однозначным. Где-то в глубине души тихий голос шептал мне, что Намира передо мной ни в чем не виновата, что вольфгарские устои придумала не она, что Камиль был с ней до того, как на него обрушилась моя любовь, но … то, что он был именно с ней, перечеркивало весь мой здравый смысл. Её присутствие задевало меня, мне неприятно было созерцать её лицо, и ничего не скажешь красивую фигуру, её резкие жесты и эту настойчивость в горящих глазах. Моя женская суть чувствовала в ней угрозу, соперницу, ту, которая теперь может претендовать на моего Камиля. И одна вращающаяся мысль постоянно мелькала у меня в голове: «что же теперь будет с нашей любовью?».