– Ему пообещали место ректора «Ивы», когда меня сместят с поста, – сказал ректор.
– Да кто бы вас сместил?!
– Если бы я не уберег для нашего института жар-птицу, у меня были бы сложности с Попечительским советом. Но сейчас это неважно. Тебе надо улететь.
– Никуда я не полечу, – заревела я с новой силой. – Я вас не оставлю с этими… с этими…
– Они пери, – подсказал Кош Невмертич. – И очень хитрые ведьмы. Даже меня провели. А я всё думал, как Вольпина может находиться в двух местах одновременно, да ещё исчезать.
– Надумали что-нибудь? – хлюпнула я носом ещё пару раз.
– Так всё уже понятно, – ректор помог мне встать и откинул с моего лица волосы, погладив по щеке. – Всё дело в воздушном платье. По легенде, пери носили особые платья, сплетенные из воздуха, перьев и лепестков роз. Эти платья позволяли им становиться невидимыми, летать и принимать любой облик.
– Датское огниво! – выпалила я и забыла плакать.
Теперь пришла очередь Коша Невмертича удивиться.
– Ты о чем? – спросил он, взяв меня за подбородок, чтобы я подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Датское огниво – это не кремень и кресало, – взахлеб объясняла я, и это открытие в одно мгновение отодвинуло на задний план все опасности. – Это ещё и трут! У того солдата были не волшебные кремень и кресало, а волшебный трут – кусочек платья пери! Я видела, как зохак превратился в Анчуткина, растерев лоскуток в труху. Это был лоскуток от такого платья. И когда солдат использовал весь трут, то и волшебство датского огнива пропало!
– Испытания тебе на пользу, – пошутил ректор. – Какое рвение к науке сразу проснулось. Но теперь тебе надо поторопиться. Вперед, Василиса, вперед. Не задерживай меня. Тут каждая минута дорога.
– Я вас не оставлю, – упрямо покачала я головой. – Я просто не могу вас оставить! Там Борька, вместе мы его спасем…
– Стоп, – он встряхнул меня довольно сильно. – Слышала, о чем говорили ведьмы? Есть такая старинная легенда – кто съест сердце жар-птицы, тот станет богат, кто съест мозг – станет правителем мира. Этим ведьмам не нужны мы с Анчуткиным. Им нужна ты. И спасти тебя – моя самая первая задача.
– Ни за что… – жалобно затянула я, но он снова меня перебил.
– Есть ещё одна легенда. В старинной летописи «Зендавесте» написано: добро отправило за жар-птицей благую мысль, истину и огонь, а зло – злую мысль, ярость и змея с тремя головами. Огонь и змей боролись за жар-птицу, но никто не мог одолеть, и тогда жар-птица бросилась в море, чтобы не достаться злу. Скорее всего, то же самое произошло в 1908 году, когда погибла прежняя жар-птица. Она не захотела, чтобы из-за нее пострадали дорогие ей люди, и погибла сама, чтобы зло не смогло до нее добраться. Такова сущность жар-птиц. Они всегда жертвуют собой ради других. Я не хочу, чтобы ты погибла. Я хочу, чтобы ты жила.
– Нет… – почти простонала я, но он поцеловал меня раз, и два и три, и я не могла сопротивляться.
– Улетай, немедленно, – он положил руку мне на макушку. – И не беспокойся за нас. Мы ещё и не в таких передрягах бывали.
– Бывали? Так это – не в первый раз?
– Конечно, нет.
– Обманщики, – упрекнула я его.
Я не заметила, как произошло превращение, но только что я была человеком, и твердо стояла на своих двоих, и вот я уже птица. Птица с золотыми, горящими огнем, крыльями и хвостом. Ректор подкинул меня на ладони, и я взлетела, закружившись под потолком.
– Улетай, – Кош Невмертич указал на вентиляцию, и я послушно протиснулась в трубу.
Впереди был свет, и я, царапая когтями, двинулась к нему.
Ректор ведь справится… Он ведь – величайший волшебник своего времени… Даже ведьмы это признали… И Анчуткин…
Я выбралась из трубы, развернула крылья и поднялась над домом. Надо лететь в «Иву», позвать на помощь… Кош Невмертич хотел именно этого…
Но я этого не хочу.
Дверь дома распахнулась передо мной, когда я спикировала на предельной скорости. Дверь Особой тюрьмы была распахнута, и я влетела туда как раз чтобы увидеть, как черный волк стоял над телом Анчуткина, охраняя его от двух девиц, похожих друг на друга, как две капли воды. Одна была в куртке с меховым капюшоном, другая – в странном платье из перьев. Длинные когти девиц рассекали воздух, как мечи, длинные зубы клацали, и нападали пери одновременно, стараясь застать ректора врасплох.
Зохак бился в сундуке и очень неприлично ругался, но никто не обращал на него внимания.
Я вцепилась когтями в лицо той пери, что была в воздушном платье, и долбанула клювом в лоб, до крови. Вторая ведьма бросилась к нам, пытаясь меня схватить, но я вывернулась из её когтей и взмыла под потолок, делая круг. Обе ведьмы тут же позабыли о ректоре и Анчуткине, кувыркнулись через голову и превратились в уток. Одна была яркая, с оранжевой шейкой и красными крыльями, а другая… другая была утка-поганка, с жуткими красными глазами. Та самая, которая нападала на меня в «Иве».