– Знаю про Персию, – обиделась я. – А Вольпина – древняя ведьма? Как джанара? – я тут же понадеялась, что Вольпину, как и донну Луну, запрут в яйцо, в Особую тюрьму.
– До древней ведьмы ей далеко, конечно, – хохотнул Анчуткин-старший. – Но гены пери-пайрики у неё есть, несомненно. Говорят, пери были невероятными красавицами – внушали страсть одним взглядом, и пахли, как розы. Ваша Вольпина, несомненно, с геномом пери. Я тут кое-какие справки навёл. Её бабка была прелюбопытнейшей особой, и не самой приятной, кстати. Она была одной из сильнейших колдуний на Кавказе, и утверждала, что происходит из особого рода. Мол, это про её праматерь было написано в «Книге деда Коркуда» – как однажды некий пастух увидел двух дев-пери, которые летали, сплетясь крыльями. Пастух поймал одну из них, не смог побороть охватившей его пламенной любви, – тут он лукаво покосился на Коша Невмертича, – и от этой парочки родились дети с геномом пери. Но у самой уважаемой Тухцам что-то никто не замечал ни особого обаяния, ни особой красоты, и запаха роз она не распространяла.
– От Вольпиной постоянно пахнет розами, – сказала я. – И что ещё умеют эти пери?
– О них мало известно, – сказал Анчуткин. – Но они усиливают чувственные страсти. Играют на низменных инстинктах, оперируют низкими вибрациями.
– Что это значит? – спросила я, усиленно пытаясь припомнить, что в прошлом году ректор говорил мне про тонкие вибрации и про вибрации наоборот.
– Это значит, что Вольпина зачаровала тут всех, – закудахтал скелет. – И наш чудо-ректор тоже попал под власть колдовских чар.
– Не говори бред, – заметил Кош Невмертич.
– Ну почему же – бред? – у меня в голове, наконец-то, сложилась эта мозаика, оказавшаяся совсем несложной, но от этого не менее противной. – Так вот почему у вас внезапные всплески любви и страсти?
– Краснова… – предостерегающе начал ректор, а Анчуткин-старший оживился и закрутил лысой головой, хихикая и только что не потирая сухонькие ручонки.
Но меня уже понесло, как по волнам. Значит, я думала, что он борется с любовью ко мне, а это у него от Вольпиной заиграло? Чудесно. Вот пусть свою Вольпину по матам и валяет. Пери несравненную. Которая у него ни в чём не виновата.
– Чо сразу – Краснова? – спросила я грубо, чтобы задеть эстетические чувства ректора. Он и правда чуть заметно поморщился, и я внутренне порадовалась, как будто кнопку ему на стул подложила. – Не я же к вам приставала.
Кош Невмертич вскинул голову, взглянув на меня, Анчуткин-старший от хохота повалился на подлокотник кресла, а я вдруг припомнила, как в прошлом году пыталась соблазнить кое-кого. И тоже под воздействием магии, между прочим.
– Жжошь, Краснова! – подбодрил меня Анчуткин. – Так его, чтобы не нападал на молоденьких невинных студенточек!
– Очень смешно, – проворчал ректор. – Вам спать пора, Василиса. Идите к себе.
– Я и собиралась, вы сами меня задержали, – я исподлобья посмотрела на скелета, сидевшего в кресле. – А что ещё может пери?
Он ждал моего вопроса, потому что глаза у него так и загорелись:
– По легендам, они могли летать и становиться невидимыми.
– Это антинаучно, – сказал Кош Невмертич.
Но я уже услышала главное.
– Невидимыми? – я перевела взгляд на Коша Невмертича, но тот стоял с самым каменным видом. – Может так Вольпина тогда спряталась от ваших видеокамер?
– Я уже сто раз ответил вам про Вольпину, – ректор говорил очень спокойно, но что-то подсказывало мне, что он вовсе не спокоен. И еле сдерживается, потому что я задаю невероятно глупые вопросы. Или потому, что Вольпина влияет на него, и теперь крышу сносит от страсти. – Невидимость живого существа – это то же самое, что играть на скрипке на Луне.
– А, ну конечно, – сказала я, тоже стараясь хотя бы выглядеть спокойно. – Действительно, какая нелепость.
– Идите, – в очередной раз послал меня ректор.
– Можно, да? – обратилась я к скелету, паясничая напропалую.
Как же они надоели со своими тайнами, со своей уверенностью, что всё знают лучше остальных, и со своим недоверием ко мне.
– Можно, да, – разрешил Анчуткин-старший, похихикивая. – Но Борьку чтобы за километр обходила. И чтобы молчала. Понятно?
Я от души хлопнула дверью, чтобы хоть так выпустить пар. Больше всего хотелось что-нибудь разнести вдрызг, но тогда точно изолируют. В какое-нибудь драгоценное яйцо. А там должна сидеть Вольпина. Пери недоделанная!..
Вернувшись в комнату, я выудила из сумки учебник по истории магии и перелистала, отыскивая хоть что-нибудь об этих пайрики. Но это, наверное, мы должны были проходить на следующих курсах, потому что я ничего не нашла ни про Древнюю Персию, ни про деда Коркуда. Возможно, об этом знает Борька, но вряд ли теперь он будет со мной разговаривать… Обиделся, осёл недоверчивый…