– Прекрасное платье, – похвалила меня Барбара Збыславовна. – Очень вам идет. Подождем Слободана, если не возражаете.
– Не возражаю, – тоскливо ответила я, отворачиваясь к зеркалу.
Ещё хуже. Словно лицом к лицу столкнулась со всеми теми, кто желал поглазеть на жар-птицу. Конечно, не Вася ведь Опасная их интересовала. И не моя красота поднебесная.
Вон та блондиночка так пялится, что глаза сейчас вылезут на ниточках, как у краба. А вон те мордовороты хоть бы пальцами не показывали. И маска не помогла. Дурацкое решение – пойти сюда. Сейчас ещё Морелли появится – и вечер можно считать окончательно испорченным.
В зеркальном отражении я увидела, что к нам идёт Слободан Будимирович. Он был в сером пальто нараспашку, в светло-сером костюме, в алой рубашке и черной полумаске, и на него немедленно уставились с не меньшим любопытством, чем на меня. По крайней мере, студентки.
– Ну что? – спросил Слободан, снимая пальто и с полупоклоном подавая его девице-гардеробщице, отчего она стала красная, как свёкла, и восторженно захлопала глазами. – Мы готовы веселиться?
– Более чем, – ответила Ягушевская с улыбкой, а я только уныло кивнула.
– Тогда – прошу, – Слободан встал между нами, предлагая взять его под руки, а потом повел нас к лестнице, застланной красной дорожкой.
Когда-то я мечтала, чтобы быть такой, как Елена. Чтобы все оглядывались на меня, смотрели восторженно, а я бы плыла по волнам этих восторженных взглядов, купалась в них – такая красивая, воздушная, ослепительная… И вот – мои мечты сбылись. Только это нисколько не радовало. Потому что во всей этой толпе, что сейчас таращилась на нас, не было кое-кого. И теперь мои мечты совершенно изменились. Не надо восторженной толпы. Не надо восхищения ото всех. Надо, чтобы только один-единственный посмотрел, восхитился, оценил.
– Что-то Василиса совсем загрустила, – сказала Барбара Збыславовна, пока мы поднимались по лестнице. – Надеюсь, праздничная программа её развеет, – она открыла буклет, который нам вручили на входе. – Посмотрите-ка. Марина решила поразить нас – будет и иллюзия-сюрприз, и фокусы с использованием прикладной магии…
«Как раз, чтобы переманивать перваков, которым скучно погружаться в глубины собственной души», – подумала я.
В прошлом году мне тоже было скучно копаться в себе. Но всё изменилось. И теперь мне хотелось узнать о собственной сущности, о возможностях жар-птицы – узнать, научиться управлять своими силами и использовать по назначению.
Но что значит – по назначению?..
– Эй, Василиса! – окликнул Слободан. – Сегодня праздник, а не занятия по потаённой магии. Ну-ка, лицо попроще – и получать удовольствие.
Легко сказать – получай удовольствие. Где получать? В логове «приматов», которые в прошлом году пытались нас и поджечь, и молниями прибить? Да-да, как раз расслабиться в такой компании.
– С тобой ничего не случится, – тихо сказал мне Слободан. – Мы-то здесь для чего?
Как будто мысли прочитал. А я так и знала, что они с Ягушевской должны меня пасти. Мне окончательно расхотелось праздновать, и всё показалось вдвойне унылым. Как назло, на глаза попался Анчуткин – даже в маске его можно было узнать по кудрям и дурацким красным кроссовкам. И, конечно же, был он за ручку с Вольпиной. Она нарядилась в ярко-желтое платье и в красные полусапожки. То ли утка, то ли канарейка.
Я отвернулась, чтобы совсем не взбеситься. Слободан с Барбарой Збыславовной переглянулись и увели меня за боковой столик, где красовалась табличка «ИВА».
Налив мне апельсинового сока, Ягушевская словно невзначай щелкнула ногтём по краю бокала и только потом придвинула его ко мне.
– Можно пить смело, – сказала она. – Просто сок, ничего не добавлено.
– Спасибо, что-то не хочется, – я отодвинула бокал и подперла голову, глядя на сцену, на которую как раз вышел ведущий.
Я узнала его ещё до того, как он заговорил бархатистым, мурлычащим голосом. Баюнов.
Он был без маски, в белом костюме, и сразу толкнул речь с шуточками-прибауточками. Слушали его с удовольствием, хлопали и смеялись, а он будто купался в овациях.
Даже смотреть противно.
– Но сегодня у нас праздник вдвойне! – объявил Баюнов, и прожектор, до этого освещавший сцену, вдруг метнулся к нашему столику.
Свет ударил в глаза, и я прикрылась ладонью.
– Сегодня у нас особая гостья! – голос Баюнова рокотал над залом, перекрывая аплодисменты. – Василиса Краснова из Института Волшебства и Архимагии! Единственная в мире жар-птица, гордость и краса! И именно её мы попросим открыть этот праздник! Василиса, прошу вас на сцену!