– Не хочу я ничего!
Он опять увиливал, опять не хотел рассказывать! А ведь я, между прочим, надеялась на ответную откровенность. Если нет надежды на взаимность.
– А сами что хотите? – спросила я грубо. – Или в ресторане наелись?
Кош Невмертич посмотрел на меня как-то странно – и ласково, и печально. Так он смотрел, когда притащился пьяный. И пропахший духами. Типа мамиными.
– Да, наелся, – согласился он, вставая и набирая на телефоне номер. – «Пища ангелов»? Заказ примите, пожалуйста.
Я замерла на стуле, услышав название знакомого кафетерия.
– «Крестьянку под вуалью», – продолжал ректор. – Двойную порцию.
Он назвал адрес, поблагодарил и отключил телефон.
– Угадал, Краснова? Это лучше суши?
Я промолчала. «Крестьянка под вуалью». Мой любимый десерт. Запеченные яблоки, джем, взбитые сливки, присыпанные ржаной золотистой крошкой. Ни за что не поверю, что угадал. Вызнал. И в нужный момент преподнес, чтобы произвести впечатление. Как бы мне хотелось верить, что Кош Невмертич узнавал о моих привычках и пристрастиях не с научной точки зрения… Может, спросить? Вдруг ответит?..
– Если хочешь принять душ, полотенце в твоей комнате, – сказал Кош Невмертич.
Душ? Моя комната? Сердце у меня пустилось вскачь. Да сколько можно мною играть? То красавицей называет, то смотрит мимо, то желания угадывает, а теперь «прими душ»!
– В «Иву» я не еду? – уточнила я на всякий случай.
– Нет, – покачал головой Кош Невмертич.
– И ночую здесь? – подбросила я ещё вопросик, а сама уже мечтала о том, как приму душ, и как Кош Невмертич…
– Всё верно, Краснова, – ректор хитровато покосился на меня. – Ночуете здесь, принимаете душ и спите в своей комнате. Под замочком. Чтобы никто к вам не пробрался.
– Может, хватит жонглировать этими «ты» и «вы»? – спросила я напрямик. – Может, вообще – хватит?.. – я сделала глубокий вдох и сказала: – Ждать четыре года – это очень долго.
Мы с минуту молчали, и мне казалось, я вижу в глазах ректора целый мир – сначала брызнули солнечные искры, потом повеяло холодом, как от зимней луны, потом разыгралась настоящая буря – с полыханием молний, со штормовым ветром, но вот ректор опустил ресницы, и наваждение пропало.
– Вы правы, четыре года – это очень долго, – согласился Кош Невмертич. – Для такой торопыжки, как вы – особенно.
– И?.. – подсказала я, потому что он замолчал.
– И подождите хотя бы до конца учебного года. Потом всё изменится, – он произнес это глухо и потянул галстук, ослабляя его узел.
Я уже знала этот жест, и сейчас заволновалась и обиделась одновременно. Опять чары Вольпиной?!.
– Ты говорила, что будешь ждать меня хоть десять лет, – продолжал Кош Невмертич, снимая и отбрасывая галстук, а потом поворачиваясь ко мне боком. Он взъерошил волосы, глядя в стену, а я боялась вздохнуть, чтобы не спугнуть наваждение. – Надеюсь, это был не просто легкомысленный птичий щебет. Жар-птица.
– Нет, не легкомысленный, – пробормотала я, понимая, что он уел меня, вспомнив мои слова в конце прошлого учебного года. Ага, обещала ждать и всё такое, а сейчас – чего это четыре года?! так и состариться можно!
– Тогда я многого от тебя не прошу.
– Хорошо, – прошептала я. – Но зачем…
– Затем, что в ресторане я был на деловой встрече, – заговорил ректор уже обычным голосом и посмотрел на меня, усмехнувшись. – А не по личным пристрастиям. Там ещё был отец Царёва. Если не веришь – спроси у своего одногруппника.
Ужасно хотелось ему поверить, что я сразу же и сделала.
– Кош Невмертич… – я шагнула к нему, но он остановил меня, приложив палец к губам.
– Больше ни слова, Василиса, – сказал ректор, и глаза его опять вспыхнули, и в них заклубилась настоящая буря. – Ни слова. Ты очень дорога мне. Сама знаешь, что я отношусь к тебе по-особенному. Но мы договорились подождать.
Дорога?! Я встрепенулась, а потом поняла, что он опять прокатил меня. Со свистом прокатил!
Но выяснять отношения дальше не получилось, потому что колокольчик на входе зазвенел.
– Заказ приехал, – сказал ректор и исчез в коридоре.
Очень быстро исчез, будто сбежал. А скорее всего, и в самом деле сбежал. Наш славный, смелый ректор!
Я не стала слушать, как он разговаривает с курьером, и тоже сбежала – наверх. Но не за полотенцем, а в его спальню. Значит, ужин с Морелли – это не личное, а деловое? И надо спросить у Ваньки? Зачем, если можно узнать обо всем быстрее и проще?
В спальне ректора всё было точно так же, как в прошлом году. И сейф стоял на том же месте. Я открыла его так же легко, как и в прошлый раз. Фотографий внутри прибавилось, и я схватила всю пачку. С первой же фотографии на меня смотрела… я сама. И со второй, и с третьей… Вот я сижу с недовольным видом на деревянном мостике через озеро, опустив в воду большие пальцы ног. Вот я грызу яблоко и гляжу куда-то в облака. Вот я покупаю молоко у соседки… Я, я, снова я… А вот…