Я облегченно вздыхаю. Ей нужны лишь деньги.
– Деньги будут послезавтра. Встретимся в Грандлаве в три часа дня.
– Но… желательно…
– Все, в три в Грандлаве – отрезаю я и отсоединяюсь.
Моя рука так и лежит поверх Катиной руки. И мне сейчас глубоко наплевать, побежит ли Марина к конкурентам. Мне сейчас важнее всего остального то, что Катя меня не отталкивает. Не убегает.
Да, сидит с опущенной головой. Грустная. Но здесь. Рядом.
– Все совсем плохо? – тихим голосом спрашивает она – С чертежами?
– Все хорошо. – улыбаюсь я – Не переживай!
– Ты... заплатишь ей?
– Нет – жестко отвечаю я.
Не заплачу. Ни копейки.
– Но как...?
– Эй – я беру её за подбородок и приподнимаю лицо так, чтобы она меня видела – Не думай об этом. Я сам решу эту проблему. Тебе сейчас нужно думать о более важных вещах.
Наконец-то я добиваюсь её ответного взгляда. Катя вопросительно смотрит на меня.
– Ты сейчас должна думать о том – улыбаюсь ей – что бы такое одеть на свидание, чтобы мне понравиться.
– Дурак – слегка бьет меня Катя по руке и отворачивается, пытаясь скрыть улыбку.
Но я-то вижу эти приподнятые вверх уголки её губ.
Снова беру её за подбородок и разворачиваю к себе.
– Хотя – продолжаю я тему – мне больше всего понравится, если ты вообще без ничего придешь. – я вижу, как загораются глаза моей жены, а по её щекам расползается так понравившаяся мне краснота.
– Хочешь, отпущу всех слуг? – на полном серьезе спрашиваю я её.
– Неет – отрицательно качает она головой.
А затем, как будто только что вспомнив о чем-то, слегка толкает меня в грудь.
– И вообще – она еще раз пихает меня – Что ты тут делаешь? Ты же обещал, что твоей ноги больше здесь не будет. Так что…
Катя кивком головы указывает на дверь.
– Хорошо, хорошо – поднимаю я руки в знак поражения. – Я ухожу – встаю и направляюсь к двери – В следующий раз приду сюда только, когда ты сама меня позовешь… – я снова поворачиваюсь к жене, и, прикладывая в мольбе руки к груди, делаю глаза, как у кота из "Шрека" – Как насчет сегодня?
– Иди уже – Катя звонко смеется, и этот звук разливается блаженством по всему моему телу.
Катя смеется! Моя Катя смеется для меня. Из-за меня. Кто бы мог подумать, что такой пустяк может подарить мне столько эмоций.
Вот говорят, что смех продлевает жизнь. Если это возможно, то сейчас Катин смех продлил мою на тысячу лет.
Хочу, чтобы она всегда была такой – улыбающейся, счастливой.
Да, она сейчас выглядит именно так – счастливо.
Я улыбаясь, закрываю за собой дверь. И тут же улыбка пропадает.
Мне необходимо съездить в родительский дом – давно я там не был. К тому же, очень хочется узнать у матери, почему её протеже имеет отношение к похищению моей жены.
Я бы сделал это после утреннего разговора с Катей, только звонок её охранника просто выбил меня из колеи. А когда еще и Стас отключил телефон, я вообще озверел.
Никогда даже не предполагал, что могу испытывать такие чувства. Но мне реально хотелось крови.
Одна моя фантазия о том, как Стас касается своими руками моей жены, лишало меня разума… Так что хорошо, что Катя сегодня не вернется в кабинет. А завтра… а до завтра, я надеюсь, все там приведут в порядок.
Когда я увидел, как они вместе въезжают во двор Катиного отца, понял, что, пока не ударю Стаса, не успокоюсь.
А мне очень нужно было это спокойствие, когда я буду забирать свою жену домой. Потому что уж очень хотелось показать всем, что Катя – моя. И никто, ни один человек на земле больше не имеет права даже дышать в её сторону…
Я стучу в дверь родительского дома, и вскоре дверь мне открывает пожилой мужчина.
– О, здравствуй Дмитрий. – радостно улыбается он.
– Привет, дядь Тарас. – горячо жму я руку старика.– Мать дома?
– Дома – кивает он – на терассе пьют-с чай.– на старинный манер говорит мужчина.
– Одна? – направляюсь я в сторону терассы.
– Да ты что? – тихо смеется дядя Тарас – когда это она одна была?
И правда. Любит родительница окружать себя... хм "девушками из высшего общества"
– Дима – окликает меня мужчина – Ты бы хоть после зашел, поговорили бы, а?
– Извини – говорю я, и самому становится стыдно – Не могу, спешу.
– Как всегда – кричит мне вдогонку дядя.
Дядя Тарас – папин двоюродный брат. Он уже давно живет у нас. И он – единственный "человек" в нашей такой непростой семейке.
Я сам себе даю обещание, что обязательно зайду к нему в следующий раз. А пока...
Я открываю широкую дверь и громко приветствую всех собравшихся.