— И на ком это ты женишься, а? — в крике Херикова пробилось сладострастие, — а? На ком это? А? На ком?
Шум усилился, заерзали стулья, задвигались столы.
— Ставь на голосование! — прорвался Шнурко.
Я предлагаю строгий выговор с занесением! — кричал Хериков. — Я предлагаю ходатайствовать к ректорату на строгий выговор по институту!
О последних словах Георгий догадался по движению губ — они утонули в слитном говоре взбудораженных голосов.
— Разрешите, пожалуйста, мне, — вдруг скромно встал Леонид Борисович.
Гам мгновенно стих.
— Я предлагаю объявить Середе замечание, — он снял очки, обвел близорукими глазами аудиторию. — Я считаю — ошибся человек, с кем не бывает? Тем более Середа честно… — он поглядел в окно и вдруг задумался о чем-то своем, постукивая по столу очками.
Тишина повисла тем оглушительней, чем быстрее кивала головой Галина Тарасовна. Ей, как всякой женщине, нравились мужественные и гордые поступки.
Георгий выиграл. Георгий снова и снова выиграл.
— Иди сюда! — сразу после собрания отозвал Сашульку в уголок.
Там, схватив за грудки и гуляя желваками, проговорил:
— Если ты, придурок, ляпнешь про это Татьяне…
— Да че ты, че ты?.. — перепугался Сашулька.
Георгий отпустил, пришел в себя… Недоуменно посмотрел на Сашульку, потом хлопнул друга по плечу.
— Ниче-ниче. Не обижайся. Я пошутил. Нервы. Ты понял?
— Да че ты? Ну, понял. Ну ты че, Платоныч? Да я же понимаю… Да она все равно узнает…
Георгий выиграл, но горький осадок остался после раунда, шальная мысль — как легко может погибнуть такое крупное здание, здание, выстроенное им законно по всем правилам взрослой жизни, и куда как нешуточное.
Один Коля Попин, член КПСС, посочувствовал:
— Что это ты, как говорится, расстроенный такой? Нужно, чтобы ты, понимаешь-вот, сознательно понял — нельзя же обманывать, что же это, если все будут обманывать? А? Что же это, как говорится, будет?
— Окочурятся, — мрачно ответил Георгий.
— Ну…
— Цыган тоже коня от овса отучал…
— Какой цыган? Что ты это? — Коля забеспокоился. Он не любил нелегальщины.
— Сдох конь.
— Конь? Ну? Ты на что это, как говорится, намекаешь?
Да, нехорошо было на душе у Георгия.
Кислого привкусу победе прибавлял еще факт: хочешь — не хочешь — история получила огласку. Георгий невесело сличил в уме дебет с кредитом и вывел: у себя — выговор за распитие, правда, снятый,*и некрасива" история под занавес; у Херикова: чист — раз, член партии — два, производственник — три. Офсайт.
В грустные мысли вторгалось еще памятное торжество, выражение правомочного злорадства в глазах парторга на собрании. Словно наваждение, стоял мгновенный снимок выпуклого лица, вынести его и стерпеть оказалось трудней остального.
Георгий отложил отъезд.
— Саша, — сказал Георгий, — ты любишь женщин?
Они сидели вдвоем у Славика, Сашулька жадно разглядывал девочек.
— А че? — Сашулька с сожалением отвлекся.
— Вон ту хочешь? — Георгий кивнул на одну в колготках с забористым рисунком.
— Да ладно, Платоныч, — обиделся Сашулька, — все шуточки.
— Без шуточек, — Георгий, и вправду, был серьезен, даже мрачен. — Повезем на мансарду. Захочешь — один, нет — вдвоем.
— Когда, Платоныч? — Сашулька поверил в лицо Георгия, в углы губ накатила слюна.
— Я даром не работаю.
— Ну? Ну че? — Сашулька разгорелся, зашарил глазами по девушке.
Георгий пристально посмотрел на друга.
— Хотя… Ладно, забудь. Ты не сумеешь.
— Ну че, Платоныч, че? — Сашулька придвинулся ближе, влез локтем в блюдце.
— Ты на практику собираешься?
— Ч-чего?
— Ты знаешь, что пришла разнарядка из министерства?
— Ага, ну?
— В Пхеньян — двоих.
— A-а. Н-ну и кого? — Сашулька заранее завистливо втянул губы.
— Ты как думаешь?
— Ну… Ты и Хериков? — все-таки он обожал Георгия.
— Хм… В общем, так. Надо нам сделать ход севрюгой, а, старик? — Георгий делано оживился. — Надо спереть у Херикова зачетку.
— Ага?
— Что "ага"? Понимаешь? — Георгий глядел на Сашу, как на муху.
— Не-а.
— За потерю зачетки что у нас?
— В-вы-в-выговор.
— Выговор перед распределением, а? И мы с тобой вдвоем — ту-у-у, — Георгий показал рукой, — на самолете Боинг 747, а?
— Ага… А Ш-шнурко? — выговорил Сашулька, справившись с волнением после слова "Боинг".
— Шнурко? Ах, да. Здесь, — Георгий двинул себя пальцем по голове, — все просчитано. Мы ее подкинем Шнурко.