По пути Кейн заметил развилку, ведущую в сторону деревни, где он часто бывал с семьёй в детстве. Воспоминания нахлынули: как он и брат катались на старом мотоцикле, плавали в реке и воровали фрукты у соседей. Тёплые чувства согрели душу, но Кейн решил не сворачивать. До пригорода оставалось всего пара часов, а свежая память о событиях в другой деревне заставила его быть осторожным. Последнее, чего он хотел, — увидеть подобное в месте, которое когда-то было родным.
Когда Кейн вошёл в черту пригорода, его охватили противоречивые чувства. Радость от возвращения смешивалась с горечью. Здесь он вырос, здесь прошла вся его жизнь, а теперь город превратился в руины.
В частном секторе дома оставались целыми, но всё выдавало запустение. Если бы было больше времени, Кейн бы заглянул в знакомые места. Например, в пятиэтажку, где он с университетскими друзьями частенько выпивал. Но солнце уже стояло высоко, и времени до заката оставалось немного. Нужно было двигаться дальше.
Кейн шёл бодро, настроение, несмотря на окружающий мрак, оставалось удивительно приподнятым. Мысли о доме придавали ему сил.
Пройдя частный сектор, он оказался в районе пятиэтажек. Здесь стояла старая детская площадка. Ржавые турники, сломанные качели, карусель с проржавевшим механизмом. Когда-то он с друзьями устраивал здесь игру: одного человека сажали на карусель, а остальные крутили до тех пор, пока не начнётся головокружение или не произойдёт что-то похуже.
Попробовав толкнуть карусель, Кейн убедился, что она больше не поддаётся. Механизм окончательно заклинило. С этим открытием он пошёл дальше.
Солнце уже клонилось к закату, и Кейн начал искать место для ночлега. Его взгляд остановился на старом отделении полиции.
Подойдя ближе, Кейн заметил, что окна на первом этаже были защищены ржавыми решётками, но оставались целыми. Само здание, несмотря на возраст, выглядело крепким. Оно казалось запущенным, но не разрушенным.
Перед тем как войти, Кейн прислушался. Внутри было тихо. Вдохнув поглубже, он толкнул массивную дубовую дверь. Скрип эхом разнёсся по улице, но пока был день, это не казалось проблемой.
Оказавшись внутри, Кейн напрягся: здание выглядело странно чистым. Все вещи стояли на своих местах. Это напоминало музей, застывший во времени. Единственным напоминанием о прошлом была пыль, покрывающая всё вокруг.
Впереди располагался пропускной пункт. Маленькая будка, металлическая перегородка и турникет отделяли дежурку от остальной части здания. Турникет, хоть и с трудом, но всё ещё работал.
Пройдя через него, Кейн осмотрел длинный коридор. Слева была лестница наверх, а по обеим сторонам коридора располагались кабинеты. Одна из ближайших дверей явно вела в дежурку. Справа коридор был аналогичным, но с дополнительной лестницей, ведущей вниз, в подвал.
Чистота и порядок внутри здания вызывали у Кейна напряжение. Всё выглядело так, будто люди просто однажды ушли и больше не вернулись.
Кейн решил, что пока у него есть время, стоит исследовать здание. Полицейский участок, с его богатым инвентарём, мог скрывать множество полезных вещей, а учитывая хорошее состояние внутреннего убранства, шансы на находку были высоки.
Подойдя к двери дежурки, Кейн проверил ручку. На его удивление, дверь оказалась открытой. Осторожно войдя внутрь, он оглядел комнату. Ничего необычного или тревожного не было, и даже его интуиция, обычно подсказывающая об опасности, молчала.
Комната была обставлена просто: рядом с окном стояли стол и стул, справа у стены разместился деревянный шкаф, а параллельно столу — диван с маленьким столиком. К столику тянулся удлинитель, к которому был подключён чайник. На столике лежали старые журналы: развлекательные и научные, такие Кейн видел в библиотеке много лет назад.
Осмотрев стол возле окна, Кейн обнаружил несколько вещей: потрёпанный журнал посещений, чашку с канцелярскими принадлежностями и несколько бытовых мелочей.
Любопытство взяло верх, и Кейн раскрыл журнал, пролистывая его пожелтевшие от времени страницы. На странице с датой 24 сентября — день, когда случилась катастрофа — было указано около 50 посещений. Рядом с каждым именем шла приписка: звание или статус "задержанный". Однако два имени бросились Кейну в глаза: напротив них не было никаких пометок.
Ещё более странным оказалось то, что эти же двое появлялись в журнале регулярно, каждую неделю, в одно и то же время, без каких-либо пояснений. Пытаясь понять, что это может значить, Кейн решил, что это могло быть связано с коррупцией в полиции. Мало ли что происходило в те времена.