С усмешкой на лице спросил Патрик.
— Вздох. Просто скажи уже, что за дела у нас сегодня.
— Мы переезжаем.
— Что?
С явным удивлением спросил Кейн. Как это мы переезжаем, и почему я не помню такого разговора?
С каждой секундой Кейн мыслил всё яснее и яснее, но его мысли всё ещё плыли, как остатки кетчупа в пустой банке — медленно и тягуче.
— Ладно, идём.
Когда Патрик повернулся спиной, Кейн почувствовал, что спина его старшего брата не вызывает обычного безразличия. На этот раз он чувствовал страх одиночества, ностальгию и печаль.
Патрик вышел из комнаты Кейна.
Комната Кейна была небольшой. Она находилась в углу дома, которым владела мама Кейна. Его комната была недоделана из-за стройки, но всё равно она была уютной: раскладной диван в дальнем левом углу комнаты, стол и компьютер в правом. На другой стороне комнаты были швейные машинки. Это было хобби его матери, но из-за их размеров их временно поместили в его комнату. Кейн не был рад этому факту, ведь "временно" длится уже больше года.
Рядом с машинками стояли стойки для одежды.
А рядом с диваном был комод для одежды.
Простоватая комната, но Кейн был доволен, ведь это был его уголок в этом доме.
Встав с кровати, Кейн понял, что он уже одет в длинный коричневый плащ, чёрную водолазку, брюки того же цвета и ботинки коричневого цвета в военном стиле. Кейна не смутило такое развитие событий — для него всё казалось естественным.
Открыв дверь, окружение Кейна изменилось. Теперь это был его же дом, но разрушенный, а вокруг был туман. Прихожая, где раньше стоял диван, который они ремонтировали всей семьёй, была разорвана. Ковёр, который с такой радостью купила его мама, лежал в лохмотьях, и его уже нельзя было назвать ничем, кроме мусора. Дом, который они строили всей семьёй, был разрушен: обои разорваны, натяжной потолок лежал на полу, а вся мебель была испорчена.
В гостиной же была только одна целая вещь — фотография семьи Кейна. На фотографии было изображено время, когда они только достроили фасад дома. Они стояли все вместе. От фотографии так веяло семейным теплом.
В руинах разрушенного дома Кейн рассматривал фотографию, пока его не окликнул брат.
Когда Кейн увидел фотографию, он уже понял, что это сон, поэтому не удивился, что его мёртвый старший брат позвал его. Он обернулся и увидел его.
Кожа была синего цвета, голова вся в крови. На ней была видна рана, через которую проглядывал окровавленный череп. Рука была оторвана, а одежда порвана либо в крови. Но, несмотря на это, он всё так же, как и раньше, тепло улыбался своему младшему брату.
— Ты меня звал, братец?
С теплотой произнёс Кейн.
— Даже когда я в таком виде, ты всё ещё можешь с теплотой отвечать мне? Ты всегда был странным.
С такой же семейной теплотой ответил Патрик.
— Это ведь сон. Надо наслаждаться им. Пусть ты и мёртв, я всё равно рад тебя видеть.
— Даже такого?
Делая жест руками, как бы показывая себя, спросил Патрик.
— Даже такого.
С улыбкой ответил Кейн.
Ответ Кейна развеселил Патрика, и он, рассмеявшись, весёлым тоном сказал:
— Мой брат псих, какое горе.
Кейн не возражал против комментария старшего брата и сам тоже с усмешкой ответил:
— И это говорит старший брат, который стал трупом.
Сказал Кейн самым невинным образом, будто спрашивает, есть ли дома сахар.
Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Пусть вокруг была разруха, и их окутывал туман, а их внешний вид был мрачен, между ними царила умиротворённая атмосфера.
Отдышавшись, Кейн спросил то, что его так тревожило:
— Ты плод моего сна или реальный?
— А ты что думаешь?
С ухмылкой спросил Патрик.
— Я не знаю. Сейчас в мире может быть всё что угодно. Ведь вокруг странный туман, который превращает людей в монстров, а для защиты от него мы используем травы и молимся о защите, не зная, кому. Так что я не знаю.
Последние слова Кейн проговорил крайне грустным тоном, но с надеждой, что его брат скажет, что он реальный. Кейн не верил в это, но хотел этого.
— Я не знаю.
С лёгкостью ответил Патрик.
Когда Патрик хотел продолжить, туман стал становиться гуще со страшной скоростью, и Кейн проснулся.
Он открыл глаза и посмотрел в окно. Там, как и ожидалось, не было солнца. Кейн тихо засмеялся. Солнце теперь можно увидеть только во сне. Грязное небо — это всё, что осталось от их мира.
— Что, хороший сон приснился? — с интересом спросил Джин.
— Да, — с улыбкой ответил Кейн.
— Джин?
— Что?
— Как думаешь, мёртвые в этом новом мире могут разговаривать с живыми?
Джин задумался, подбирая слова.
— И да, и нет.
— Что это значит? — воскликнул Кейн.