— Так. Давай подытожим всё ещё раз, — взяв со стола исписанный множеством цифр лист бумаги, Павлов принялся зачитывать итоговые результаты проведённой лично им вечерней проверки самой лучшей и самой мощной танковой дивизии округа. — Если не принимать во внимание все те тяжёлые танки КВ, которые на днях были изъяты у тебя по моему распоряжению, а также все уже убывшие танки из числа требовавших ремонта, то в парках трёх полков дивизии должно насчитываться 160 штук новейших Т-34, 109 штук БТ-7 и 51 штука Т-26. Верно? — вопросительно воззрился он на явно нервничающего комдива.
— Верно говорите, товарищ генерал армии, — не посмел отрицать очевидного Потатурчев.
— По факту же мною были обнаружены и поштучно пересчитаны полста и одна штука Т-26. Тут у нас цифра сошлась. И это уже неплохо, — принялся водить пальцем от одной цифири к другой командующий ЗОВО. — Также были обнаружены все 109 штук БТ-шек. Только вот беда, ни одного танкиста рядом с ними я не увидел за всё время своего нахождений во всех батальонных и полковых парках! Как это прикажешь понимать?
— Эти машины в моей дивизии — внештатные, — предпринял попытку отбояриться от каких-либо обвинений в свой адрес генерал-майор. — В случае чего, экипажи для них должны были поступать из мобилизационного резерва.
— Опять внештатные! — От обуявшего его негодования аж пристукнул ладонью по столешнице Дмитрий Григорьевич. — Чую, что, если так пойдёт и дальше, то уже совсем скоро я начну откровенно ненавидеть это конкретное слово! — Впрочем, даже это он мог бы принять своим разумом и сердцем, если бы не 2 фактора.
Во-первых, пока в этой дивизии простаивали свыше сотни далеко не худших внештатных танков, в 7 других танковых дивизиях наблюдалось откровенно бедственное положение из-за отсутствия любых боевых машин, и в ещё двух имеющееся положение можно было охарактеризовать как средней тяжести.
Во-вторых, 4-я танковая дивизия квартировала в Белостоке. На самом острие рубежа обороны округа. И потому в случае вражеского нападения никакие мобилизованные танкисты сюда просто не успели бы прибыть, чтобы занять места в этих самых танках. Стало быть, все эти БТ-7 пришлось бы бросить точно так же, как это произошло в известной ему истории начала ВОВ.
Но грустнее всего Павлову было осознавать, что в текущем положении дел имелась и немалая доля его личной вины — его прежнего.
Как и в ситуации с размещением 22-й танковой дивизии прямо в Бресте — на дистанции артиллерийского выстрела от границы, он в своё время поспособствовал расквартированию в Белостоке самой крупной танковой части. Сделано это было по одной простой причине — здесь имелось достаточно комфортное жильё для танкистов, негласное шефство над которыми в своём округе осуществлял именно он сам. Потому в жертву комфорту проживания личного состава были принесены все опасения по поводу опасности столь близкого расположения к границе таких масс боевых машин.
Однако здесь и сейчас, в уже изменившихся условиях, головную боль у него вызывало отнюдь не понимание этого факта. Были бы на ходу танки, а кому их всучить он мог найти играючи — «безлошадных» танкистов в округе хватало. Да и время на их доставку в Белосток ещё оставалось. Хоть и впритык.
Самое же поганое заключалось в том, что цифры по Т-34 вообще не бились! А ведь именно «тридцатьчетвёркам» надлежало стать главной ударной силой дивизии!
— Ладно, придумаем что-нибудь с этими БТ. Никуда они от нас не денутся, — подуспокоившись, генерал армии вернулся к своему списку. — Но мне куда более интересно узнать, что у тебя творится с Т-34. У тебя ведь по ним вообще ни одни данные не совпадают! Вот сколько таких машин числится в твоей дивизии на сегодняшний день?
— Сто шестьдесят, — слегка помявшись и поджав губы в ожидании неминуемой грозы, всё же честно ответил на поставленный вопрос генерал-майор. Пусть и постарался тут же оправдаться. — Но 36 штук физически ещё не прибыли, а проходят лишь по документам! Наверное, застряли где-то на станциях из-за всей той кутерьмы, которая творится в последнее время на железной дороге.
Да, тут комдив был прав. С начала недели интенсивность передвижения составов по чугунке заметно возросла, что не могло не радовать Павлова, поскольку каждый дополнительный состав означал эвакуацию 50–70 вагонов ценного имущества, в том числе армейского, или же тысячи спасённых жизней заранее вывозимых под различными предлогами гражданских лиц.
Те же семьи танкистов, к примеру, официально отправлялись большими группами на экскурсии в Харьков, Москву и Ленинград, где «ковалась» бронетанковая мощь страны. Неофициально же их пока ссаживали с поездов на крайних восточных станциях округа и размещали в устроенных там же временных палаточных лагерях.