Пока он этого ещё не знал, но на двух осмотренных ими аэродромах с самого утра обустраивались I и III группы 2-й бомбардировочной эскадры Люфтваффе общим количеством в 82 боевых самолёта. А если переводить на более понятный слуху советского человека манер — 1-й и 3-й полки 2-й бомбардировочной авиадивизии.
Эскадра эта одна из последних в ВВС Германии сохраняла на вооружении устаревшие и уже снятые с производства бомбардировщики Do-17, что выступали этакими аналогами советских СБ-2. Впрочем, половина её штаффелей — то есть эскадрилий, уже перевооружились на новенькие Do-217Z, которые являлись очень и очень серьёзными машинами. На текущий день это был, наверное, самый лучший фронтовой бомбардировщик немцев, который далеко не всякий современный истребитель смог бы догнать, не говоря уже об И-16 с И-153, настолько он был быстрым. И это при боевой нагрузке вплоть до 4 тонн! В общем — зверь этот был знатным и опасным.
А вот до следующего аэродрома они долетели в тёплой компании «близнецов немецкого разлива». По всей видимости, в Сувалки как раз перебазировался целый полк Ме-110, так что обнаглевший Орлов, неожиданно для себя нагнавший их уже минуты через три, не придумал ничего лучшего, как пристроиться в хвост процессии, надеясь сойти за своего. И, судя по тому, что в их сторону вообще никто даже не дёрнулся, его идея оказалась более чем стоящей.
Всего за 6 минут совместного полёта они достигли самого крупного аэродрома сувалкинского выступа в районе Соболево. Выглядел он, как круг диаметром километра два или около того, и являлся временным пристанищем для доброй четверти немецких одномоторных истребителей, выделенных для противостояния авиации Западного особого военного округа. Не менее 121 штуки Ме-109 насчитал на нём Дмитрий Григорьевич, пока они кружили на солидном удалении, изображая из себя вставший на посадочный круг 110-й мессер[3].
Плюс к этому там же базировалось под четыре десятка пикировщиков Ju-87. А вот все Ме-110, вместе с которыми они подошли в местные края, постепенно приземлялись на соседний аэродром, что раскинулся километрах в 8–10 северо-западнее. И там уже сейчас можно было рассмотреть примерно такое же количество самолётов, каковое базировалось в Соболево. Разве что основу на той площадке составляли именно тяжёлые истребители.
Удовлетворившись увиденным, естественно, как разведчик, а не как командующий ЗОВО, Павлов дал знать своему «извозчику», что можно двигать дальше и потому следом они ушли в сторону аэродрома близ Бержников, где уже не первый день сидели ещё 42 истребителя Ме-109. Но задерживаться над ним не стали, а просто прошмыгнули мимо, поскольку он находился столь близко к границе, что всё местное «авиационное население» оказалось возможным пересчитать и зарисовать, находясь уже над своей территорией.
При большом желании конкретно этот аэродром вообще виделось возможным накрыть из дальнобойных 122-мм пушек А-19, имевшихся в нескольких корпусных артиллерийских полках ЗОВО. Правда выдвигать их для того пришлось бы чуть ли не к самым пограничным столбам. Потому от подобной мысли Павлову пришлось отказаться практически сразу, как только он задумался о ней в первый раз. Немцы уж точно не оценили бы такой пассаж и накрыли бы орудия в мгновение ока ответным огнём. Всё же у них у самих почти на самой границе было развёрнуто огромное количество артиллерийских батарей, только и ждущих, по кому бы начать класть один снаряд за другим.
— Куда теперь прикажете лететь? — поинтересовался уплетающий уже вторую порцию свежайшего творога Орлов, взглянув на не отстающего от него генерала армии.
Пока успешно вернувшийся на аэродром Белостока Як-2 заправляли топливом, оба «злостных, но тайных нарушителя госграницы» заправлялись в местной столовой по нормам лётчиков. Так что им сейчас обоим было хорошо и вкусно. Особенно Павлову, который после передачи семье всех имевшихся средств остался вовсе без денег в кармане, а потому все последние дни «подкармливался» тут и там по мере возможности. И у авиаторов ему, понятное дело, нравилось столоваться более всего.
— Смотри, Костя, — достав свою планшетку и оглянувшись по сторонам, дабы убедиться, что никто не подслушивает и не подсматривает, Дмитрий Григорьевич ткнул пальцем в обозначение реки. — Вот здесь, прямо над Бугом, снова пересечём границу. Углубимся километров на тридцать и после повернём на юго-восток с тем, чтобы, пройдя практически по прямой, осмотреть аэродромы Старавесь, Седльце, Кржевица, Халаши, Рогожничка и Бяла-Подляска. А от последнего уже отвернём чётко на восток к Бресту. Приземлимся же в Кобрине. И уже вечером из Кобрина вылетим в Барановичи.