— Паноптикум какой-то, — только и смог что выдать в ответ Дмитрий Григорьевич, вот так случайно узнавший об очередной авиационной тонкости окружающих его реалий. — Постой, а как с другими самолётами обстоят дела? У них тоже покрышки надо менять так часто? — неожиданно разволновался он, поскольку предполагал, что с началом боевых действий те же истребители должны будут делать по 4–5 вылетов в сутки. А с новыми вводными на этих планах мог быть поставлен большой и жирный крест.
— Да нет. Пореже, — почесал в задумчивости свой затылок Константин. — У СБ-2 через каждые 20 вылетов где-то. А у истребителей и 30 циклов может выдержать, если на посадке не плошать и не вбиваться шасси в грунт аэродрома. Просто у нас в полку с запасными покрышками дела обстоят не ахти. И это ещё мягко сказано! Вот я и планировал прибарахлиться на стороне, чтобы машину не пришлось вовсе на прикол ставить. У нас ведь их и так всего 6 штук осталось.
— Да постой ты со своим барахлением, — махнул на него рукой Павлов. — Как у нас в общем смысле обстоят дела с этими чёртовыми покрышками? Вот, к примеру, в твоём разведывательном полку, сколько запасных комплектов найдётся?
— Так… ни одного, — как-то даже растеряно посмотрел на генерала армии Орлов. — Нам их и не поставляли никогда для Як-2. Летали на них просто аккуратно, да с части вышедших из строя машин уже сняли. Мне командир 314-го ОРАП-а, можно сказать, самый последний комплект пообещал отдать. И то лишь потому, что я вас вожу по всему округу. Иначе точно кукиш мне под нос подсунул бы, а не новые покрышки.
— Хорошо. Уговорил. Пойдём на посадку в Барановичах, — задумчиво произнёс командующий. Задумчиво, потому что в этот момент в его голове крутилась одна невесёлая мысль о том, что же у него в округе закончится раньше — авиационное топливо или же авиационные покрышки. И насколько же дней в реальности хватит его истребительной авиации! — А вообще! Заранее предупреждать о таком надо! Я бы для тебя эти чёртовы покрышки ещё вчера вырвал бы! И не каркай про всего одну оставшуюся посадку! Мы с тобой ещё о-го-го сколько и где полетаем!
— Исправлюсь, — только и оставалось, что развести руками довольно улыбающемуся капитану.
Вот ведь тоже! Насколько мало надо было человеку для счастья! Всего-то новые покрышки! Правда, нужны они были ему, чтобы не угробиться с гарантией при очередной посадке. Потому человека можно было понять и даже простить за выказанную наглость.
На этом завершился их обед и уже час спустя Як-2 вновь взмыл в небо, унося свой экипаж на осуществление очередного разведывательного подвига.
— А-а-а-а-а! — откровенно дико и совершенно никого не стесняясь, кричал во всю свою глотку Павлов, поливая длиной очередью из ШКАС-а вцепившийся им в хвост мессер.
Если над аэродромом в Старавесе они ещё умудрились прошмыгнуть никем не перехваченные, то уже при подлёте к Седльце удача перестала улыбаться экипажу советского самолёта-разведчика, так как им наперерез устремилась только-только поднявшаяся в небо пара Ме-109.
Лишь имевшийся выигрыш по высоте, да выкрученные на самые высокие обороты двигатели позволили Орлову на протяжении последующих 5 минут держаться вне дистанции прицельного огня немецких истребителей. Но примерно в районе Бяла-Подляска, когда до границы оставалось пролететь ещё километров 40, перегревшиеся моторы Як-а в очередной раз принялись активно покашливать, тем самым давая понять, что такая гонка — не для них.
Увы, но решить проблему охлаждения моторов именно на этой модели самолёта инженеры КБ Яковлева так и не сподобились, решив оставить всё, как есть. Всё равно на вооружение ставили уже следующую модель — Як-4, а дорабатывать Як-2 из-за очень малой серии — произвели всего-то 111 таких самолётов, никто не стал. Вот и влипли Орлов с Павловым в историю из-за откровенного раздолбайства, царившего отнюдь не в одной только советской армии. В советских конструкторских бюро тоже с лихвой хватало шапкозакидательных настроений и не всегда корректного подхода к делу. И теперь экипажу одного конкретного самолёта приходилось пожинать плоды чужого пренебрежения к своему труду и обязанностям.
Нет, поначалу Дмитрий Григорьевич стрелять не собирался. Он ведь даже понятия не имел, как надо правильно целиться из оборонительного пулемёта. Да и немцы первое время пытались так зажать самолёт с красными звёздами на фюзеляже, чтобы принудить его к посадке на одном из своих аэродромов. И лишь когда они убедились, что разведчик вот-вот достигнет государственной границы, да уйдёт с добытыми сведениями, ведущий истребительной пары хлестанул пулемётной очередью по левому мотору Як-а.