Да, это было полнейшим разгильдяйством во всей его красе. Но разбираться с ним отныне предстояло уж точно не Павлову. Благо он имел право делегировать проблему многим и многим своим подчинённым.
[1] ЦУ и ЕБЦУ — ценные указания и ещё более ценные указания.
[2] ГВФ — гражданский воздушный флот.
[3] Люфтганза — национальный авиаперевозчик Германии, основанный в 1926 году.
Глава 5
15.06.1941 полдень
— Отчёт пишешь? — поставив свой стакан с чаем и блюдце с бутербродами на стол, за которым корпел над бумагой Дмитрий Григорьевич, поинтересовался у того присевший рядом Мерецков.
Чтобы не мешаться под ногами у разбирающихся с последствиями катастрофы подчинённых, но при этом находиться на месте и держать руку на пульсе, оба отказались от госпитализации, поскольку пострадали больше эмоционально, нежели физически, и временно обосновались в буфете, устроенном при аэровокзале. Заодно ожидая, пока им доставят смену пришедшей в негодность формы. Павлову — из дома, а московскому гостю — из гостиницы, куда уже успели свезти его багаж.
— Пишу, — кинув быстрый взгляд на собеседника, вернулся обратно к сочинительству командующий округом. Да, на это приходилось тратить драгоценное время, которое буквально утекало, словно вода сквозь пальцы. Но лучше сейчас было потратить час-другой на писульки, нежели чуть позже потерять на разбирательства день или два, если не больше.
— Правильно делаешь! А то если сам не напишешь, как надо, и не доложишь первым, кому следует, мигом найдутся «доброжелатели», которые за тебя такое насочиняют, что потом придётся очень долго с НКГБ объясняться, — удовлетворённо кивнул заместитель наркома обороны, после чего уделил внимание купленным бутербродам.
Слегка потрёпанные нервы требовали успокоения, но пить водку или коньяк нельзя было ни в коем разе. Хотя бы по той причине, чтобы впоследствии никто не смог предъявить чего лишнего уже ему. Времена-то всё ещё были такие, что вполне себе могли накарябать анонимку с совершенно дикими обвинениями.
К примеру, о завуалированном праздновании гражданином Мерецковым факта гибели советских людей и уничтожения советских самолётов сразу же после произошедшей трагедии. Естественно, с полагающимся при этом распитием алкоголя.
Как он сам же только что сказал — «доброжелателей» хватало. Вот под чаёк и заедал стресс тем, что нашлось в местном буфете.
— Хм. Не сомневаюсь! — хмыкнул в ответ Павлов, обстоятельно, пункт за пунктом, расписывая, как и что происходило на лётном поле, где он в тот момент присутствовал. — Потому и пишу сам, чтобы никто не попытался ввести Иосифа Виссарионовича в заблуждение. Уж больно тема наших взаимоотношений с немцами сейчас чувствительная.
Тут «обновлённый» Павлов прекрасно понимал, отчего тот же Сталин старался выиграть как можно больше времени Советскому Союзу на подготовку к неизбежной войне. Для чего и делал Германии уступки по очень многим вопросам, жертвуя относительно малым ради продления мира. Что страна, что армия не были готовы. Готовились — это да! Долго и активно готовились! Годами! Но, увы, пока ещё готовы не были. Слишком уж многое приходилось развивать или же постигать с нуля, естественно, делая при этом немало ошибок, набивая болезненные шишки и сворачивая в тупиковые ветви развития, на что впустую расходовалось огромное количество ресурсов.
О какой войне вообще можно было вести речь, если армию ежегодно, если не чаще, лихорадило очередными глобальными перестройками её структуры и утверждениями новых штатов? Да в том же ЗОВО стрелковые дивизии до сих пор были сформированы в соответствии с тремя разными штатными расписаниями, поскольку на приведение их всех к самому последнему варианту 04/400, утверждённому 5 апреля 1941 года, требовалось потратить немало времени и сил, не говоря уже о сопутствующей всему этому делу бюрократии.
Месяцев через шесть, а, скорее, даже через год, возможно, вышло бы привести их все к единообразию. Но, как прекрасно ведал сам Павлов, столько времени у него в запасе не имелось.
Семь дней. Всего лишь семь мирных дней оставалось до начала боевых действий. А потому, чтобы успеть исправить хоть что-то, как минимум, требовалось не трогать то, что хоть как-то функционировало. Дело тут оставалось за малым — понять в самые ближайшие дни, что же именно во вверенных ему войсках действительно работало, а что только с виду смотрелось функционирующим или отражалось таковым в поступающих к нему докладах.