Тут-то человеку, решившему изменить ход истории, и предстало воочию узреть всю глубину той ямы, в которую с ускорением свободного падения рушилась в неуправляемом штопоре боеготовность вверенных ему сил.
Из-за преступной нерасторопности штабных работников округа, да и его самого, ни у кого попросту не имелось никакого понимания «что делать и куды бечь» в случае нападения Германии. Даже у них самих!
И эта проблема касалась, понятное дело, не только частей, находящихся в пунктах постоянной дислокации или же в летних лагерях. Тем хоть что-то из числа столь необходимых приказов уже успело перепасть. Кому направили дозволение на получение снабжения по нормам военного времени, а кому и указание места сосредоточения в случае объявления боевой тревоги. Но это было максимумом того, что выдал его штаб.
А вот у частей, находящихся в процессе передислокации или же формирования, не имелось ровным счётом ничего. И ведь таковых тоже хватало!
Сказать, что страна не готовилась дать немцам должный отпор уже в текущем году, нельзя было ни в коем случае. Пусть многие и не желали верить в подобный исход событий, или делали вид, что не верили, перестраховываться им это не мешало.
Так ещё 11 июня Павлову поступил приказ из Москвы о скрытном сосредоточении войск резерва округа на оборонительных позициях второго эшелона. А из внутренних военных округов СССР потихоньку начиналось подтягивание к пограничным округам дополнительных дивизий.
Только вот никто при этом не потрудился объяснить генералу армии, каким таким волшебным образом подобное вообще возможно было бы произвести именно что скрытно. Речь ведь шла не о переброске дивизии-другой, что можно было выдать за ротацию войск, а о перемещении на многие сотни километров целых 18 дивизий только его округа, как стрелковых, так и танковых. Первые из числа которых уже этим утром выдвинулись в западном направлении своим ходом — то есть пешим маршем, как в царские времена.
Учитывая расстояния, передвигаться подобным образом им предстояло, кому неделю, а кому и две, делая по 15–20 километров в день. И, насколько Дмитрий Григорьевич помнил памятью будущего, этот фактор любители теорий заговора всегда ставили на первое место, пытаясь доказать, что СССР сам вот-вот готовился атаковать немцев. А ещё добавляли в ту же копилку, что именно для этих целей в Союзе была произведена скрытая мобилизация под видом учебных сборов.
Только вот подобные «эксперты» не утруждали себя даже малейшей проверкой информации о той самой мобилизации, на которую они ссылались, а также о численном составе находившихся в резерве дивизий.
К примеру, в ЗОВО ещё 15 мая в числе первой очереди призвали на учебные сборы аж целых 43 тысячи человек, которых предполагалось отпустить обратно по домам уже 1 июля. Тогда как призыв второй очереди примерно в таком же количестве был запланирован на 10 июля, а третьей — и вовсе на 5 сентября.
Но и эти дополнительные 43 тысячи «партизан» не позволили довести численность хотя бы стрелковых дивизий округа до штатов военного времени. Ведь даже если их относительно ровным слоем распределяли по всем 24 дивизиям, выходило всего-то по 1700–1800 новых бойцов на каждую из них.
Только вот имелась при этом одна заковырка. Ряд стрелковых дивизий второго эшелона и резерва насчитывали всего-то по 6 или даже по 3 тысячи красноармейцев и краскомов личного состава, вместо положенных по штату 04/400 почти 15 тысяч.
И очень схожая картина наблюдалась в моторизованных с танковыми дивизиями округа.
А в двух из трёх воздушно-десантных бригад — да, и такой «зверь» имелся в загашнике командующего ЗОВО, пока существовали лишь структуры управления. И то далеко не в полном составе. Красноармейцев же командирам этих бригад предписывалось «изыскивать на месте», как очень расплывчато было указано в приказе об их формировании.
Иными словами говоря — им предлагалось самостоятельно договариваться каким-либо образом с командованием всех прочих частей округа о выделении бойцов и младших командиров. Которых в общей сумме требовалось набрать в количестве под 5 тысяч человек.