— Полагаю — на неделю точно. Возможно даже на две. Слишком многое будет зависеть от работы нашей авиации и артиллерии. Но точно не больше указанных сроков. Так что всё, что находится восточнее этой линии, можно будет эвакуировать уже после начала боевых действий.
— Почему не больше двух недель? Почему не месяц, к примеру, или не два? — первый секретарь желал понять логику появления таких сроков, чтобы, возможно, предложить что-нибудь для их изменения в большую сторону.
— А у меня даже по штату авиационного топлива суммарно в запасах вообще на всех складах и базах, включая неприкосновенный резерв, должно иметься всего на 2 недели боёв ВВС округа. — Правда, рассчитывались эти данные из соображений того, что истребитель будет делать не более 30 вылетов в месяц, штурмовик — не более 24, бомбардировщики — не более 15, а дальние и тяжёлые бомбардировщики и вовсе осуществят всего по 10 вылетов. Потому Дмитрий Григорьевич сделал пару немаловажных уточнений. — По факту же бензина и того меньше! Но с учётом интенсификации боевой работы всех без исключения лётчиков и неизбежных при этом солидных боевых потерь, то на то и выйдет. Так что через 10–14 дней после начала войны мне уже нечем будет заправлять то, что останется от наших военно-воздушных сил, если, конечно, не начнутся поставки горючего со складов внутренних округов. Но тут я исхожу из худшего варианта развития событий, чтобы не тешить себя пустыми надеждами. Железные дороги, скорее всего, окажутся забиты эшелонами с пехотными частями. Да и противник непременно начнёт по ним интенсивно работать своими бомбардировщиками. А потому снабжение временно начнёт хромать на обе ноги как раз в указанный мною период и нам, хотим мы того или нет, придётся снова отступать. Как минимум, до старой границы.
— Да как так-то! — в сердцах шлёпнул рукой по своей же собственной ноге Пономаренко.
— Ха! Это ты, Пантелеймон Кондратьевич, ещё не в курсе, сколько у меня топлива для наших новейших танков в закромах имеется! Вот уж где ужас, как он есть!..
Глава 9
16.06.1941 полдень полный разбирательств. Часть 1
— И да, по телефону важные дела не обсуждай. Немцы, оказывается, ещё с 39-го года прослушивают всю телефонную сеть Белоруссии, — под конец огорошил своего собеседника Павлов, некогда, ещё будучи пенсионером Григорьевым, обнаруживший сей «занимательный» факт опять же на просторах интернета. И хоть верить всему, что там было размещено, уж точно не следовало, в этом вопросе он решил перестраховаться. — Так что пользуйся лишь курьерами или, в крайнем случае, телетайпом. Но всё, что не имеет особого значения, продолжай обсуждать по телефону, чтобы никто не насторожился раньше времени. А то если ты вдруг резко вовсе прекратишь пользоваться им, это может вызвать слишком нездоровый интерес, что у немцев, что у ряда наших товарищей, любящих следить за всеми остальными, да подслушивать чужие разговоры.
— А раньше ты не мог предупредить меня об этом? — поджав губы, поинтересовался первый секретарь уже собирающийся покинуть вездеход, в котором он проговорил с командующим округа свыше трёх часов без перерыва, обсуждая те или иные моменты их будущего сотрудничества и взаимоподдержки.
— Раньше и сам не был в курсе такого откровенного провала наркомата связи и НКВД. Так что мы и тут с тобой в одной лодке, — развёл руками Дмитрий Григорьевич. — Я ведь тоже много чего по телефону обсуждал до последнего времени. Теперь вот гадаю, насколько сильно это нам аукнется с началом боевых действий.
На этом встреча двух самых больших начальников БССР подошла к концу, и каждый из них отправился дальше решать гору возникших у них новых неотложных дел. Пантелеймон Кондратьевич — обратно в Дом правительства, а Дмитрий Григорьевич — в штаб округа.
Ночью Павлов размышлял не только о том, как принудить к сотрудничеству Пономаренко, но и о том, как с максимальной выгодой использовать факт свершившейся авиационной катастрофы. Всё же то множество проблем, что с первого взгляда стояли перед ним непреодолимой стеной, одновременно создавали немало возможностей, которые требовалось лишь рассмотреть, да поставить себе на службу. Теперь наставало время начинать претворять это дело в жизнь.