— Зато я располагаю, чёрт возьми! — с куда большей силой, нежели прежде, саданул ладонями по своему рабочему столу Дмитрий Григорьевич. — Мало того, что немецкие самолёты-разведчики ходят у нас по головам, как им захочется, так ещё и их связисты, оказывается, сидя в Варшаве, беспрепятственно подключаются через Брест к любому телефонному аппарату в Белоруссии! Отсюда у меня резонно возникает один неприятный вопрос. А не являются ли на самом деле все присланные в мой округ высокопоставленные сотрудники государственной безопасности внедрёнными германскими шпионами? Как, собственно, и те, кто их сюда направил вести исключительно подрывную деятельность! Поскольку продуктивной вашу работу я никак назвать не могу! У нас, вон, до сих пор красноармейцы и краскомы боятся появляться в одиночку на улицах сёл и городов новых территорий, поскольку их там пачками стреляют в спину ежедневно! У нас по всем лесам шарятся полнокровные роты из состава нескольких разведывательно-диверсионных батальонов немцев, переодетых в форму наших военнослужащих и сотрудников НКВД! Из особой бригады, как она мать её за ногу там называется… А! «Бранденбург-800»! Все они прекрасно владеют русским языком, всё мордами лиц чуть ли не стопроцентные рязанские молодцы! Да эти ухари уже все наши резервные линии связи, небось, вскрыли, пока вы козявки в носу ковыряете! Куча пропавших делегатов связи и постоянные обстрелы отдельных транспортных средств на дорогах — тоже на их совести. А вы мне тут сидите и сопли жуете, ни черта не предпринимая для исправления ситуации! — совсем уж раздухарился и вошёл в раж Павлов.
— Откуда у вас эти сведения? — бледность бледностью, страх страхом, а задавать правильные вопросы обвиняемый в целой куче тяжких грехов майор ГБ не забывал. Всё же не о похищении толовой шашки горе-рыбаками шла речь, а о куда более серьёзных делах-делишках.
— Может тебе ещё и попку подтереть? Или хоть это сам сможешь сделать без помощи со стороны? Я тебе проблемы обозначил? Обозначил! Вон тебе целый начальник войск связи сидит напротив, тоже весь трясётся, — совершенно проигнорировав заданный вопрос, кинул генерал армии очень недовольный взгляд на присутствующего здесь же генерал-майора войск связи Григорьева Андрея Терентьевича. — Думайте своими головами, как не столько устранить выявленную угрозу, сколько поставить её себе на службу! Игру там какую свою контрразведывательную со сливом дезинформации через телефонные переговоры больших армейских начальников начните, что ли. Вон, за дверью целый штаб генералов и полковников всех мастей! Выбирай — не хочу! А начальник разведотдела округа — полковник Блохин тебе поможет! Заодно и присмотрит! — В отличие от службы контрразведки, разведчики имели ведомственное отношение к Красной Армии, а не к НКВД/НКГБ, отчего доверия к ним у Павлова априори должно было иметься больше.
— Сделаем! — тут же отреагировал Бегма, уловивший в очередных словах командующего округом одну главную мысль — здесь и сейчас его на кресте распинать не собираются. Да, поругали. Да, обвинили во всех тяжких грехах. На то оно и начальство, чтобы «вдохновлять» подчинённых крепким словцом. Но ведь и тут же сказали идти работать, да исправлять выявленные ошибки, а не сушить сухари и уж тем более не мазать лоб зелёнкой.
— И всех предупреди под расписку! Хотя, чего тебе подсказывать, сам должен это понимать прекрасно, — устало отмахнулся от согласно кивнувшего головой начальника контрразведки. — Теперь, что касается этих диверсантов.
— Слушаю внимательно! — изображая всем своим видом деловую готовность, майор ГБ приготовился записывать вводные данные.