— Основой этих оборонительных позиций должны стать три развёртываемых в нашем округе артиллерийских бригады противотанковой обороны, а также три стрелковых корпуса из резерва округа со всеми своими артиллерийскими орудиями. — Как было хорошо известно современным военным теоретикам, танки с танками не должны были воевать, отчего ставка на пехотные части и артиллерию являлись стандартным приёмом для организации противотанковой обороны. Потому тут Павлову возразить было нечего. Но лишь в теории.
В существующих же реалиях всё это дело выглядело несколько иначе — далеко не столь радужно, как то ему пытались показать на карте. Он-то это точно знал!
— Как я понимаю, в Ошмяны вы предлагаете перебросить 8-ю артбригаду ПТО, тем самым полностью оголив Гродно и Лиду в плане противотанковой обороны? То есть, планируете оставить весь правый фланг нашего 1-го эшелона обороны, по сути, со спущенными штанами? — уточнил не располагающим к дружескому общению тоном командующий ЗОВО. — Как так, товарищи? Сами ведь должны видеть, что к Лиде от Вильнюса идёт прямое шоссе! Меньше 100 километров пути! — ткнул он в обозначение означенного шоссе и идущей параллельно ему железной дороги. — Прорвись по нему хотя бы один танковый батальон противника и весь наш фронт посыплется, как карточный домик!
— Мы исходили из предпосылок, что удар всех моторизованных частей потенциального противника придётся на Минск, как и было указано вами в качестве одной из вводных. А с небольшим числом бронированной техники пехотных дивизий «синих» могли бы справиться противотанковые средства наших собственных стрелковых частей. — В этих рассуждениях определенное зрелое зерно имелось. Всё же каждая отечественная стрелковая дивизия располагала по штатам аж 54 противотанковыми пушками, не говоря уже о полковой и дивизионной артиллерии.
— Допустим, — согласно кивнул головой Павлов. — А как вы собирались перебросить данные орудия на новое место дислокации? Там ведь под две сотни километров пути — от той же Лиды до Ошмян!
— Своим ходом, — быстро переглянувшись со своими подчинёнными, пожал плечами генерал-майор. — В крайнем случае, можно и железнодорожным транспортом. Но это выйдет чуть ли не дольше по времени из-за сопутствующей бумажной волокиты и ожидания поставки под погрузку железнодорожных платформ.
— Вот ведь вы… теоретики хреновы! — с трудом сдержался от высказывания куда более крепкого словца Дмитрий Григорьевич. — Какое — своим ходом, а? Ну какое — своим ходом! Вы хоть знаете, какой у этих только-только созданных частей некомплект в тех же средствах тяги! — Приказ о формировании бригад противотанковой обороны был издан лишь 23 апреля 1941 года, так что можно было смело утверждать, что они как раз находились в активной стадии насыщения техникой, вооружение и личным составом — в немалой степени призывниками из среднеазиатских республик Союза, отчего процесс обучения воинской науке в них хромал на обе ноги из-за выявившегося языкового барьера. А потому серьёзной силой смотрелись данные бригады только на бумаге, так как ни боевого слаживания, ни учений, естественно, пока не проводили. Хоть как-то положение в них спасали опытные командиры орудий и обученные наводчики, набранные с бору по сосёнке.
— Такими данными мы не располагаем. Не наша зона ответственности, товарищ генерал армии. По штатам им положено иметь… — договорить генерал-майор не успел, поскольку оказался прерван громким хлопком — это ладонь командующего округом впечаталась со всей силой в стол.
— По штатам? По штатам! Да мы по штатам вообще должны иметь под миллион бойцов и командиров! И свыше шести тысяч танков! Тогда как у меня и половины этих сил под рукой не наберётся! Так что не надо мне тут прикрываться штатами! Вы мне реальность продуцируйте на картах! Реальность! Какой бы неприглядной она ни являлась! — Вспылить здесь Павлову было с чего. Он-то помнил, что если с орудиями в обсуждаемых бригадах дело обстояло относительно неплохо — примерно 70 % вооружения в них уже было поставлено. То вот со всем остальным обстоятельства складывались очень не очень. Точнее говоря, всё обстояло откровенно грустно.
Так из 165 гусеничных артиллерийских тягачей, требуемых по штату каждой бригаде, в них имелось, где 12, а где всего 8 подобных машин — то есть 5 %-7% от положенного. Парк грузовиков в лучшем случае был заполнен на 10 %. Да и со снарядами наблюдался большой напряг. В них зачастую не набиралось даже 1 боекомплекта на орудие. Что, впрочем, наблюдалось во многих частях и соединениях округа.
Вот и выходило, что бригады ПТО теоретически существовали, а практически не могли быть применены в полной мере, поскольку фактически не имели возможности сдвинуться с мест своей дислокации. Да и в бою продержались бы не более 1 дня, учитывая катастрофическую нехватку снарядов. После чего орудия пришлось бы, несомненно, бросать, поскольку тягать их в тыл было попросту нечем.