Здесь же выходило куда больше!
И нет, не 180 пилотов и экипажей, как мог бы то подумать всякий, хоть самую малость дружащий с математикой, человек. Ведь, помимо них в ВВС ЗОВО обнаружилось 12 экипажей разведывательных модификаций СБ-2, которые также могли действовать в ночное время и 47 пилотов-штурмовиков — 21 на И-15бис и 26 экипажей Р-зет.
То есть плакаться и сокрушаться о том, что в авиации его округа одни лишь бездари, новички да неумехи, Павлов никак не мог. Особенно на фоне того, что почти каждый 5–6 лётчик из числа боеготовых, имел доступ к ночным полётам.
Но тем горше было осознавать ему, что столь великолепные специалисты, на подготовку которых у страны ушли многие годы и миллионы рублей, в несколько иной истории оказались брошены в мясорубку дневных боёв первых дней войны, в которой и «сточились» в числе самых первых.
И ладно истребители — те были обязаны уметь постоять за себя в драке за небо, что они, впрочем, и демонстрировали. Но вот экипажи бомбардировщиков, которых начальство выпинывало в воздух без всякого истребительного прикрытия, уж точно не заслуживали столь расточительного обращения с собой, став жертвой тех высокопоставленных краскомов, кто в панике всеми доступными средствами прикрывал свои собственные сидалища, предварительно «профукав все полимеры».
Не просто так, ой, не просто так впоследствии расстреляли многих и многих из верхушки ВВС, как ЗОВО в частности, так и КА вообще.
У товарищей чекистов действительно имелось, что вменять им в вину. Особенно, учитывая то, сколь колоссальные средства страна год за годом вбухивала в развитие авиации, отрывая кадры, финансирование и много чего ещё у всех прочих отраслей. Да в ту же танковую отрасль не было вложено и десятой доли ресурсов, что за последнее десятилетие оказались потрачены на авиапром!
Впрочем, обнаружилось при данном подсчёте «хорошистов» и некоторое количество неприятных моментов.
Многие лётчики-ночники из числа истребителей оказались размазаны по полкам очень тонким слоем. Где набралось 5, а где 6 пилотов. Не больше. Единственным исключением являлся тот самый 127-й ИАП с его 39 ночниками.
Это же касалось и бомбардировочных полков, в которых зачастую имелась лишь 1 эскадрилья в 9–12 машин, способная работать по ночам. Так что о массовых ночных рейдах по тем же аэродромам противника при таком подходе к делу можно было вовсе не мечтать.
И это, помимо всего прочего, тоже следовало срочно исправлять, дабы встретить врага во всеоружии. Ведь одно дело — когда 3 или даже 9 самолётов совершают ночной налёт на спящий аэродром или же какой-нибудь склад. Шанс поразить намеченную цель у них при этом, будем откровенны, — минимальный. И совсем другое дело, когда бомбы сбрасывают разом под четыре десятка идущих общим строем бомбардировщиков. По закону больших чисел кто-нибудь из них обязан был попасть бомбой-другой куда надо.
Потому Павлову, что называется, сам Бог велел создать на базе той же 11-й смешанной авиадивизии или какой другой уникальную часть, которая работала бы по противнику только ночью. Ведь при осуществлении ночных налётов даже некоторая техническая отсталость техники переставала играть решающую роль, поскольку на первое место выходила выучка экипажей.
Да и географически 11-я САД уже располагалась именно там, где Дмитрий Григорьевич изначально планировал нанести противнику максимально возможное поражение, пока все прочие части округа в силу своих средств и умений сдерживали бы продвижение остальных войск противника.
Дело тут оставалось за «малым» — успеть перетасовать лётчиков и технику так, чтобы они приносили максимальную пользу по месту и вовремя. Ведь оставлять тех же ночников днём на аэродромах, с которых они могли теоретически работать по противнику, означало подписывать и людям, и технике смертный приговор. То есть перед взором командующего маячила вынужденная необходимость ежедневно тасовать туда-сюда целые авиадивизии, с наступлением утра отправляя ночников в далёкий тыл, покуда не наступало бы их время действовать, взамен перегоняя на передовые аэродромы истребители с целью ведения битвы за небо.
И почему-то от одной только мысли о том, что это необходимо организовывать чуть ли не с нуля, а также о том, сколь много горючего придётся сжигать для порожних перелётов сотен машин в тыл и обратно, у генерала армии начинала раскалываться голова. Причём свалить эту боль на недосып уж точно не представлялось возможным.