— А во-вторых, когда мы проводили первый призыв в апреле-мае, выяснилось, что у нас в более чем половине военкоматов округа как факт отсутствуют списки призывного контингента. Никто до сих пор попросту не озаботился их составлением. Особенно на новых территориях. И с тех пор в этом плане мало что сдвинулось с мёртвой точки. Вот и выходит, что физически призывники вроде как имеются, а призвать их я не могу, поскольку не имею понятия кого именно призывать!
— И что ты собираешь делать, когда станет слишком поздно? — в немалом удивлении воззрился на него несколько обескураженный руководитель НКВД БССР.
— Что-что? Как только прозвучит первый выстрел войны, объявлю о формировании дивизий народного ополчения, — развёл руками Павлов и добавил, — будто у меня какой иной выход может быть в складывающейся ситуации.
Тут кто-нибудь мог бы сказать, что командующему ЗОВО следовало не терять время даром, плачась кому попало в жилетку, а заниматься как раз таки формированием дополнительных воинских частей, раз уж враг был уже у самых ворот. Но тут, увы, в дело вступала советская бюрократия.
Деньги. Даже в СССР всё решали деньги. Без выделения должных средств Павлов физически не мог не только создать какие-либо новые подразделения, но даже расширить до полного штата уже существующие. Ведь того же красноармейца требуется кормить, одевать, обувать, обслуживать в плане бытового обеспечения. И много чего ещё! А краскомам вдобавок необходимо выплачивать денежное довольствие и обеспечивать жилой площадью, либо опять же денежной компенсацией за наём оного на стороне. Плюс денежная компенсация за переезд на новое место службы. Плюс подорожные. Много там плюсов к итоговой сумме набиралось, в общем.
Вот потому всё в части устройства войск и контролировали из Москвы, что именно из Наркомата обороны и Генерального штаба КА приходили «разнарядки» на выделение должного финансирования и прочего материального обеспечения.
К примеру, на формирование тех же полноценных и полнокровных частей обороны УР-ов по новой границе приказ пришёл лишь 4 июня — то есть всего 12 дней назад. Вот попробуй, найди за это время целых 12500 человек потребных для замещения утверждённых штатов! Причём найди не просто так, а внутри именно своего округа, в котором и так существовал катастрофический дефицит вообще всех кадров!
Про формирование же частей обороны УР-ов по старой границе вообще нечего было и говорить. Их было приказано заполнить по урезанным штатам лишь к 1 октября 1941 года. Потому там, можно сказать, конь не валялся. Лишь новый начальник Минского укреплённого района, будучи настырным и целеустремлённым краскомом, пытался хоть что-то сделать ради обеспечения боеспособности полностью разоружённых ДОТ-ов, то и дело составляя на имя своего непосредственного руководителя один запрос за другим. И, как уже знал Дмитрий Григорьевич, у него там даже что-то получалось с возвратом части ранее демонтированного вооружения обратно в укрепления.
Но плачь о том, что все вспомогательные системы ДОТ-ов выведены из строя, так как совершенно сгнили или оказались растащены, с его стороны не прекращался. Более того! С каждым новым днём становился всё больше и больше, в конечном итоге дойдя даже до самого Павлова. Именно поэтому генерал армии своим приказом отрядил в его распоряжение всех тех военнослужащих, кого ещё мог снять с передовых укреплений своей властью.
Увы, далеко не везде он мог действовать свободно в этом плане, поскольку некоторые участки укреплений по новой границе уже были переведены под непосредственное управление командующими армий, а потому без их согласования было бы не обойтись.
А любая попытка подобного согласования, несомненно, вела бы к скорому нежелательному звонку из Москвы по поводу своеволия одного конкретного командующего округа.
Потому их и много чего ещё Дмитрий Григорьевич вынужденно оставлял на потом, чтобы в самый последний момент «вручную» и на месте руководить максимально стремительной передислокацией, что обещало быть действенно, но в то же самое время грозило полностью сожрать последние предвоенные дни до последнего часа. И потому к данному действу, как и ко многому другому, следовало подготовиться заранее, спихнув до того большую часть текущих забот и хлопот на свой штаб и на командование армий.
[1] Андрей Александрович Жданов — секретарь ЦК ВКП(б), член Политбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома и горкома, председатель Верховного совета РСФСР, председатель Совета Союза Верховного Совета СССР, с 1941 года член Бюро Совета Народных Комиссаров СССР.