— И как идут дела? Когда творение ваших рук сможет подняться в небо моего округа? Надеюсь, завтра? — Вспомнил об этом проекте Павлов совершенно случайно, когда ломал голову над тем, как ему решить проблему катастрофической нехватки возможностей у войск воздушного наблюдения, оповещения и связи ЗОВО.
Мало того, что на фактически 7 бригадных районов ПВО у него под рукой наличествовало всего 4 батальона и 1 полк ВНОС, вместо полагающихся по уму 7 полков, так ещё эти самые части противовоздушной обороны, впрочем, как и все остальные, имели солидный некомплект.
Что личного состава, что техники, включая спецтехнику и спецсредства, в них недоставало порядка половины от полагающегося по штату военного времени. А главное — нечего было и мечтать пополнить их за счёт мобилизации местных кадров.
Тут требовались специалисты, умеющие работать с теми же прожекторами, радиостанциями, не говоря уже о звукоулавливающих установках[2] и совсем уж редком звере — «радиоулавливателе самолётов»[3]. Последних, правда, в ЗОВО не имелось вовсе. Все, что успели произвести в Союзе за 3 последних года, стояли ныне на защите Москвы, Ленинграда, да основных военно-морских баз. Но Павлов планировал это дело исправить в скором будущем, пусть даже уже после того, как начнутся боевые действия.
Ну а пока приходилось жить с мыслью, что при существующем подходе к защите неба, наличествующие части ВНОС практически никак не смогут проявить себя в деле повышения эффективности работы истребителей ПВО.
Всё дело, увы, упиралось в нехватку времени на должное реагирование при выявлении угрозы вражеского авиаудара.
Как наглядно продемонстрировали провальные воскресные учения ВВС, даже дежурному звену истребителей требуется от 8 до 10 минут, чтобы подняться в небо и забраться на высоту в 3000 метров, с которой зачастую и работают бомбардировщики. За это же время любой немецкий бомбардировщик преодолевал дистанцию порядка полусотни километров, если не больше.
А те же звукоулавливатели в самом лучшем случае могли засечь самолёт на расстоянии не более 15 километров от места своего расположения — и это при идеальных условиях работы. Обычно же данный показатель не превышал 7–9 километров для разных моделей данного устройства.
И даже если выставлять подобные, имеющиеся лишь в штучных количествах, установки километрах в 10 перед объектом охраны или же от границы города, получалось, что до подхода к оному противника у защитников оставалось не более 5 минут на должное реагирование. И это при условии молниеносной передачи сообщения на аэродром, с чем опять же имелись немалые проблемы.
Выставлять же их ещё дальше виделось невозможным делом по техническим причинам. Всё же звукоулавливатели не являлись просто огромным слуховым устройством. Это была целая система, где данные со станции слухачей автоматически передавались на подключённый к их устройству пост управления, откуда в свою очередь автоматически передавались на систему наведения прожектора-искателя. А этот самый прожектор не бил своим лучом далее 6 километров. Стало быть, зенитные орудия и отдельно стоящие прожектора следовало размещать в относительной близи.
Всё это в совокупности приводило к тому, что на сегодняшний день лишь у вовремя предупреждённых о приближающейся опасности пилотов МиГ-3, машинам которых не требовался аэродромный стартер, имелся хоть какой-то реальный шанс достичь за это время противника, но, увы, не предотвратить саму бомбардировку.
Но вот если немного изменить подход к решению сего вопроса…
— В лучшем случае первый пробный вылет состоится дня через три, товарищ генерал армии, — вновь несколько растерялся от озвученных требований Вахмистров. — Мне только сегодня доставят пять комплектов причалов для монтажа на бомбардировщики и дюжину комплектов замков для монтажа на истребители. Все, что очень удачно сберегли на одном из складов ваши соседи из Киевского военного округа. Ну, может, первый образец сможем выпустить в полёт дня через два. Но точно лишь один и точно не раньше!
— Тогда что же вы переделывали на тех ТБ-3 сейчас, если до сих пор ничего не получили? — махнул Дмитрий Григорьевич рукой в сторону ближайшего крылатого гиганта.
— Так лючки и технологические отверстия в обшивке и элементах каркаса крыла прорезаем, — понимая, что общается отнюдь не со знатоком авиастроения, военинженер 2-го ранга опустил все технологические термины, которые его собеседник мог и не понять. — Это ведь не те же самые самолёты, на которых мы когда-то испытывали систему «Звено». Более того, под переделку, почему-то, предоставили старую модификацию данного бомбардировщика, а не ту, с которой мне доводилось работать прежде. И отличий, должен сказать, в них хватает. Потому кое-что сейчас приходится пересчитывать прямо на месте.