«В принципе, это не самое страшное, что могло случиться» подумала Анна и принялась всё переделывать.
К счастью, по вторникам Ирина утром не приходила: в этот день она вела для Анны курсы выпечки. Значит, можно было хоть раз нарушить привычный распорядок — и совесть не грызла бы.
После завтрака, в 8:30, Анна, как обычно, в девять вывела Беллу.
До 12 оставалось ещё достаточно времени так что она решила заглянуть в свою мастерскую. Это была небольшая стеклянная веранда на заднем дворе — такая имелась у каждого дома. Кто‑то отдыхал там, любуясь садом, кто‑то занимался любимым хобби. Анна же любила рисовать здесь пейзажи и портреты соседей, а иногда проводила небольшие занятия по тем же понедельникам.
Руки сами потянулись к кистям. В отличие от Анны из сна, которая довольствовалась клочком бумаги и карандашом, она не хотела ограничиваться малым. Девушка поставила холст и начала карандашом нащупывать форму, стараясь детальнее вспомнить тот рисунок.
К сожалению, в памяти остались лишь смутные очертания: ведь сон — всё‑таки сон, и даже лица после пробуждения казались расплывчатыми. Но почему‑то ей до ужаса хотелось нарисовать именно этого кролика — освободить его от невидимых границ и показать, каким большим и ярким может быть его мир. Она несколько раз пробовала повторить рисунок, но каждый раз получалось не то. Вдруг сзади кто-то произнёс.
— Кролик?
С перепугу Анна подскочила и поспешно спрятала рисунок под стопку старых эскизов. Сзади неё стояла Ирина, краем глаза она глянула на настенные часы, время было 12:15. Она опоздала вот подруга и решила зайти за ней
— Прости я немного отвлеклась.
— Ничего страшного.
***
Дома у Ирины уже все собрались и ждали только Анну. Всего было пятеро, включая её и Веру — одну из троицы бабушек‑подружек. На кухне пахло ванилью, корицей и чем‑то тёплым, по‑домашнему уютным. На столе стояли миски, мерные ложки и ингредиенты.
— Сегодня будем делать сметанник с красной смородиной, — объявила Ирина, закатывая рукава. — Нежнейшее пирожное, с кислинкой. Вкуснотища!
Анна невольно улыбнулась: в этом шуме кухонных звуков, в запахе выпечки, в уверенных движениях Ирины мир снова становился понятным и простым.
Ирина быстро и чётко раздавала указания, а Анна послушно выполняла: отмеряла муку, растирала мягкое масло с сахаром, вбивала яйцо. Тесто получилось пластичным, чуть маслянистым. Когда его убрали в холодильник, Ирина тут же взялась за заливку.
— Сметану берём двадцатипроцентную, — говорила она, разбивая яйца в миску. — Так и нежность будет, и вкус не потеряется. А смородина даст ту самую кислинку — без неё пирог будет слишком сладким.
Пока тесто охлаждалось, они занялись ягодами. Замороженная красная смородина, сахар и немного кукурузного крахмала — Ирина ловко довела смесь до кипения, помешивая, чтобы не пригорела. Потом остудила и аккуратно выложила поверх сметанной заливки.
— Смотри, как красиво ложится, — шепнула Ирина, будто делилась секретом.
Когда пирог поставили в духовку, Ирина усадила всех за стол и налила травяного чая.
— Через сорок минут будет, — спокойно сказала она и улыбнулась, будто сама уже чувствовала этот вкус.
За столом разговор пошёл ни о чём: Вера вспоминала, как в молодости пекла пироги на всю улицу, другая ворчала, что нынче мука не та, а третья кивала и поддакивала, время от времени поглядывая на часы, будто ей не терпелось уйти. Анна слушала, кивала в нужных местах, но внутри всё сжималось от нетерпения. Ей хотелось просто спросить, прямо и без затей, но слова будто застревали в горле.
Наконец, когда чашки опустели наполовину, Анна решилась:
— Кстати, тёть Вера, а вы случаем не слышали, где в последний раз видели Евгения Васильевича? Я вчера ходила проведать его, но дома его не было.
Вера нахмурилась, наклонила голову, словно пыталась выудить из памяти нужный кусочек.
— Евгений?
— Да, в кафе. Вы с Любовью и Надеждой про него говорили. Про то, что он будто не отсюда, всё свой дом ищет. Ну, я и решила заглянуть к нему.
Вера хмыкнула, будто вспомнила что‑то смешное, и вдруг рассмеялась — легко, будто сама над собой: