— Да ну тебя, Аннушка! Какой Евгений Васильевич? Не знаю такого. Может, в книжке какой прочитала да перепутала.
Надежда только плечами пожала:
— Не припомню. Да и зачем тебе он? Пусть себе живёт.
Анна застыла. В груди неприятно кольнуло. Она точно помнила тот разговор: шёпот, наклонённые друг к другу головы, насторожённые взгляды. Помнила, как Вера прищурилась, будто пыталась разглядеть чужую тайну в снежной пыли. А теперь для них этого будто и не было.
Ирина незаметно коснулась её плеча — лёгким, успокаивающим движением. И тут Анна поняла: если даже Вера не помнит, то кто тогда поверит ей самой?
Минуты тянулись, пироги наконец приготовились. Они вышли румяными, с золотистой корочкой и тёмными вкраплениями смородины. Ирина вытащила свой и разрезала на аккуратные кусочки, разложили по тарелкам, и все принялись пробовать, вздыхая от удовольствия и повторяя: «Вот это да… Вот это вкусно».
Но Анне кусок не лез в горло. Она ковырнула вилкой кусочек, поднесла ко рту, но тут же отставила тарелку.
Вскоре все стали собираться. Кто‑то заворачивал свой сметанник в фольгу, кто‑то искал варежки, кто‑то ворчал, что на улице морозно. Они забрали свои порции, пожелали Ирине спасибо и, накинув куртки, вышли за дверь, оставив после себя лёгкий запах ванили и тихий гул разговоров, который ещё пару минут висел в воздухе.
— Ты с недавнего времени какая-то сама не своя, — сказала Ирина, когда они остались одни. — Будто тебя ветром качает.
Анна хотела отмахнуться, сказать, что всё в порядке, что это просто усталость, но голос подвёл.
— Просто… я сама уже не понимаю.
Ирина не стала давить, не стала расспрашивать. Вместо этого она накинула свою тёплую куртку, натянула вязаную шапку и сказала просто:
— Пойдём. Я тебя провожу. Мы же соседки, да и поздно уже.
Они вышли на улицу. Снег хрустел под ногами, а город, украшенный гирляндами, казался одновременно уютным и чужим.
— Знаешь, — тихо сказала Ирина, когда они свернули на знакомую улицу, — если тебе хочется об этом поговорить — я тут. Даже если это будет звучать странно. Даже если я сначала не пойму.
Анна кивнула, не поднимая глаз. Ей было важно не то, что Ирина верит, а то, что она готова слушать.
Они дошли до соседнего дома, попрощались, но, когда она уже хотела пойти к себе кто-то чуть не врезался в Анну.
— Посторонись тетя!
Дети на велосипедах чуть не врезались в Анну проезжая мимо, она в шоке уставилась на них. Но удивилась, не тому, что в её чуть не сбили, а скорее тому, что в городе Х никогда не было детей. Все, кого она знала, точно были старше 20 лет, тут не было молодых семей, школ и детских садов. Она было хотела пойти к соседу спросить, но подумала, что это может быть странно и побежала к подруге, что только недавно ушла.
Анна догнала её прямо у входа в дом и схватила за руку, будь это буквально вчера она бы не посмела сделать столь неэтичное действие, ведь любое не желательное прикосновение здесь могло быть приближено к оскорблению как неуважение к человеку, но девушку сейчас это не особо волновало. Она сделала глубокий вдох настраиваясь на разговор после минутной неожиданной пробежки и наконец посмотрела Ирине в глаза, на удивление она не злилась на подобное, а спокойно ждала что скажет ей Анна.
— Можно вопрос?
— Конечно
Она отпустила её руку и, отыскав взглядом детей, указала на них кивком
— Чьи они? Не помню, чтобы в нашем городе были дети.
Будто услышав глупую шутку, Ирина прикрыла ладонью губы и улыбнулась.
— Не шути так, неужто у тебя случился провал в памяти? Это дети Лебедевых из соседнего дома они всегда тут жили.
Ирина указала на дом напротив. Анна проследила за её жестом и взглянула на небольшой, но уютный двухэтажный дом — такой же, как у неё, такой же, как у всех в этом квартале. Девушка вполне понимала, что в нём легко могла бы обжиться семья с двумя детьми. Но поверить в это никак не получалось.
Город Х был по-настоящему скучным местом: здесь все друг друга знали, новости разлетались быстрее ветра, а любая перемена — хоть новый забор, хоть переезд кота к соседке — становилась событием. Анна не раз бывала в гостях у Лебедевых и ни разу не замечала даже намёка на то, что у них есть дети. Ни игрушек у крыльца, ни детских вещей на верёвке, ни смеха из окна. Девушка обратила свой взгляд обратно на Ирину