— Спасибо что сказала, видимо я и правда забыла, до встречи.
— И тебе дорогая.
Ирина зашла домой, когда Анна наконец-то отошла от неё. Но в душе у девушки было не спокойно, возможно дети и правда были и просто до этого оставались у родственников, но Евгения Васильевича не могли забыть всего спустя день. И что-то Анне говорила о том, что об этом что-то могли знать либо Марго, либо старик Дмитрий.
Анна нашла его на скамейке не далеко от входа в главном парке. Ей почему-то показалось, что именно там она его и найдёт как в прошлый раз. Дмитрий Геннадьевич сидел и смотрел в небо о чём—то размышляя, он был одет сегодня нормально, тапочки заменили тёплые ботинки, а на плечи накинуто пальто.
— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич, вы нашли то, что искали? — спросила Анна, осторожно присаживаясь рядом.
Он чуть повернул голову, улыбнулся краем губ и снова уставился в небо.
— Я? Почти, почти… знаешь я тут вспомнил свою молодость, я когда-то был таким же молодым и во мне было много сил. Я веселился с друзьями на придомовой территории у нас не было таких вот современных площадок, там были ну качельки, лазалка такая вот, да вертушка, ну и поле футбольное, ну как футбольное, там врата просто стояли, а так территория была не огорожена и маленькая довольно, ну в принципе по классике, наверное, во всех дворах такое было, ну да ладно ты все равно не понимаешь о чём я говорю.
— Нет это интересно, говорите дальше
— Ну я с друзьями любил играть там, в то время все дети на улице гуляли, техники то никакой не было, и мы там гоняли мяч по полю, только Вовка длинный предпочитал на скамейке сидеть книжки читать, но мы всё равно с ним дружили, да славное время было, а теперь я даже встать без чужой помощи не могу с пола и колени болят, если сидеть долго. Возраст взял своё конечно.
Анна хотела было сказать, что‑нибудь ободряющее, но вовремя сдержалась. В таких разговорах пустые утешения звучали фальшиво.
— Ваше детство кажется светлым и приятным, — вместо этого произнесла она.
Дмитрий Анатольевич кивнул, будто соглашаясь не столько с ней, сколько с собственными мыслями.
— Да… Мне казалось, я уже давно всё забыл. А теперь вот вспоминаю, и я так рад… Интересно, знамение ли это — приближение к концу пути, или же шанс переосмыслить жизнь и успокоить душу…
— Надеюсь на второе, — тихо ответила Анна.
— Чтож в твоём случае да, но я и на первое согласен, я своё отжил.
— В моём случае?
— Ты ведь тоже начинаешь осознавать, а значит ты настоящая.
— Настоящая?
Он как-то грустно улыбнулся, смотря куда-то вдаль.
— Ещё поймёшь.
— Кстати вы слышали о Евгении Васильевиче? Он тоже как вы говорите настоящий?
— Думаю да, а почему спрашиваешь?
— Я была у него вчера дома. Там была полная разруха. Потом я решила спросить у Людмилы, от которой и услышала о нём, но она его не помнила. Никто его не помнил, кроме вас и меня. Будто и не существовало этого человека.
— Я тоже заметил, — тихо произнёс Дмитрий Анатольевич, и в его голосе не было удивления — только усталое признание факта.
— Но почему они не помнят? — настаивала Анна, голос её чуть дрогнул.
Мужчина усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Я не знаю — мужчина усмехнулся и посмотрел прямо на неё, — возможно, это место просто пытается удержать нас здесь. И устраняет «поломку»: чтобы после исчезновения человека никто не задавался вопросами. Стирает следы, чтобы не было трещин в привычной картине мира.
Анна вцепилась пальцами в край скамейки, будто боялась, что земля уйдёт из‑под ног.
— Тогда почему помним мы?
— Потому что мы уже осознали. И теперь нас попробуют удержать иным способом. Ты сама всё поймёшь.
***
Когда она возвращалась домой то много думала о словах Дмитрия Анатольевича, к сожалению, после разговора с ним, Анна поняла только, что запуталась только сильнее. Только вот гадать долго, к её удивлению, не пришлось, ответ пришёл Анне довольно быстро. Когда она вернулась домой её встретила не милая собачка Белла. А нечто с пустыми глазами, бездушное тварь, притворялась её собакой, но как-то неуклюже. Она гавкала, стоя на том же месте, где раньше ждала её Белла, но как-то неестественно, будто она просто открывала рот под какую-то фонограмму.