Мама застыла перед ними, будто её пригвоздили к полу.
– Ну что, так и будете молчать? — тётя прищурилась, оглядывая Анну с ног до головы. — А ты-то выросла. Только вид какой-то… серый.
Анна невольно втянула голову в плечи, будто хотела стать меньше, незаметнее. Ей вдруг стало стыдно за свой свитер с чуть обтрёпанным краем, за растрёпанные волосы, за то, что она вообще здесь стоит и слушает этот чужой, неприятный голос.
Мама шагнула вперёд, заслоняя собой Анну. Её плечи были напряжены, пальцы чуть подрагивали, но голос звучал ровно.
– Квартира не гостиница, — тихо, но твёрдо сказала мама. — И мы никого не приглашали.
– Зиночка, мы не видели своего племянника уже лет двадцать, он ни разу не навестил нас, не связался, мы просто хотели убедиться, что с ним всё хорошо. — голос Раисы звучал почти ласково, но в этом притворном тепле было что-то липкое, неприятное, как остывший сироп.
– Я уже сказала вам что его здесь нет и не будет ещё очень скоро. Так что уходи Раиса.
Раиса, пропустив всё мимо ушей прошлась по квартире.
– Что-то не вижу у тебя тут общих фотографий. — она остановилась возле книжной полки, провела пальцем по деревянной поверхности, стёрла невидимую пыль и поджала губы.
– Мы не любим фотографироваться, да и его часто нет дома. — ответила мама, не сводя с неё взгляда.
– Ты мне это уже говорила, а куда - нет.
Она заглянула в ванную.
– Я понимаю, что его тут нет, но хотя бы какое-то упоминание должно быть, но я прошлась по всей квартире и ничего не заметила, как будто его тут не было слишком давно.
– На что вы на мекаете? — голос мамы дрогнул, и она тут же сжала губы, будто ругая себя за эту слабость.
– Сначала я просто хотела с ним встретиться, но тут его нет, на звонки не отвечает, это кажется странным.
– Не стройте из себя любящую тётушку, с ним всё в порядке.
– Тогда позвоните ему сейчас же!
Возможно, будь сейчас Раиса здесь одна то мама просто бы выгнала её, как делала всю неделю, но сейчас здесь был её муж и как предусмотрительно чемодан с вещами. Оставят здесь и вот повод вернуться или даже обвинить в воровстве, чтоб квартиру обыскали. Что-то же ей нужно было от отца.
Мама занервничала. Анна видела это по тому, как у неё мелко подрагивают пальцы, как она то и дело переводит взгляд с Раисы на её мужа, будто прикидывает, хватит ли у неё сил вытолкать их обоих за дверь.
– Он мне не ответит, мы с ним в последний раз сильно поругались. — наконец произнесла мама, и в её голосе прозвучала такая горькая усталость, что даже Раиса на секунду замерла.
– Хорошо, тогда скажи, где он.
– Он мне не сказал, так что вон из моей квартиры.
– Хороша жена и совсем не беспокоишься о нем, — Раиса фыркнула, наклонила голову набок и посмотрела на маму с той снисходительной жалостью, которую обычно берегут для людей, совершивших непростительную глупость.
– Уходите! — Зина схватилась за край стола, костяшки её пальцев побелели. — Сейчас же!
– Мы уйдем, но вы готовьтесь.
Она развернулась и подхватив чемодан одной рукой, а мужа другой, выбежала из квартиры. Потом хлопнула дверь и сон закончился. Но только сейчас Анна поняла, что не хотела бы этого. Не хотела погружаться во тьму, хотела узнать правду. Впервые у неё встал вопрос о том, почему она всё позабыла.
***
Просыпалась Анна тяжело: голова раскалывалась, в горле пересохло, глаза будто слиплись — и открывать их совершенно не хотелось. Но надо было.
Она с усилием поднялась, прошла в ванную и ополоснула лицо. Холодная вода стекала по щекам, возвращая её к реальности хоть по крупице. Потом она подняла глаза и посмотрела на себя в зеркало. От прежней Анны осталось будто совсем немного — лишь знакомые очертания лица. Теперь она выглядела старше, возможно, чуть полнее — будто жизнь успела наложить свой отпечаток, пока Анна терялась, где‑то между сном и явью.
Спустившись вниз, она услышала, как где‑то в глубине квартиры кто‑то скребётся. И тут наконец вспомнилась одна маленькая, но ужасно насущная проблема. Проснувшись, Анна была так переполнена мыслями о прошлом, что и впрямь забыла об этом «монстрике».