Кошка будто поняла. Она не стала больше махать лапой, не стала торопить. Просто села, обвила лапы хвостом и спокойно смотрела, как Анна разворачивается и идёт к главному входу в дом. Она постучала и стала ждать.
— Кошмар, докатилась до того, что с кошками болтаю, — пробормотала Анна, покачала головой и тут же поймала себя на том, что всё равно оглядывается на кошку — та по-прежнему сидела у гаража, будто караулила.
Открыли ей довольно быстро, увидев его Анне так и хотелось спросить у него помнит ли он её? Но даже не знала с чего начать, но точно знала, что нет.
— Доброе утро, - Неловко произнесла Анна, вот увидела его и опять вспомнила вчерашнее, одно дело — встречать молодого Германа, другое — взрослого.
— Доброе. Тебе что-то нужно или… просто так зашла?
— Мне нужна твоя машина, — выпалила Анна, не давая себе времени передумать.
— Машина? — Герман чуть нахмурился, будто пытался поймать в этом запросе хоть каплю логики.
— Да! Одолжишь? Пожалуйста.
— Одолжу, но… погоди, ты же не водишь.
— Хорошо, спасибо, — Анна шагнула вперёд и выхватила ключи из его руки. — Я возьму.
— Анна, постой! У тебя же нет прав.
Она замерла, ключи звякнули в её пальцах. И правда. Нет. Она никогда не сдавала на права, даже не пыталась. Эта мысль ударила по вискам, как холодный дождь.
— Да, и правда нет, — тихо повторила она, опуская взгляд.
— Тогда, может, я тебя отвезу, куда хочешь? — спокойно предложил Герман, не отбирая ключи.
— Нет, я хочу сама. Ты часто меня возил, так что я примерно понимаю, как это делается. Попробую поучиться.
— Всё равно мне стоит поехать с тобой, — настаивал он, голос звучал ровно, без нажима, но твёрдо.
— Нет. Я одна! — Анна сама испугалась, насколько резко это прозвучало. Она подняла глаза и увидела в его взгляде не обиду, а ту самую привычную заботу, от которой становилось только тяжелее.
Герман помолчал, будто взвешивал каждое слово.
— Ладно, — наконец сказал он тихо. — Но, если ты просто хочешь куда-то уехать, чтобы подумать, я не буду навязываться. Просто скажи, куда. А если хочешь побыть одна — я не поеду. Но если хочешь знать моё мнение… я бы не дал тебе ключи. Не потому, что не доверяю, а потому что это небезопасно. Ты не умеешь водить, и это не упрёк, это факт.
Анна впервые увидела, как он чуть-чуть вышел из себя — не накричал, не хлопнул дверью, не бросил ключи ей под ноги. Но в его голосе всё же прозвучал упрёк. Тихий, сдержанный, оттого ещё более ощутимый.
И хоть это было неприятно, для Анны теперь была важнее она сама. Сев в машину, она завела её. Мотор взвыл, потом ровно заурчал, будто сам подсказывал: «Держи руль крепче».
Сначала было страшно: машину штормило из стороны в сторону, руль будто жил своей жизнью, а дорога казалась слишком широкой и слишком узкой одновременно. Анна то резко сбрасывала скорость, то снова давила на газ, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла. Но спустя минут тридцать, покружив по тихим улицам города Х, она понемногу освоилась. Движения стали увереннее, взгляд — спокойнее. И наконец она выехала на знакомую улицу, туда, где стоял дом Евгения Васильевича.
Дом больше не выглядел заброшенным. Его, как и соседние, украсили гирляндами, окна явно починили — стёкла блестели на солнце, будто никогда и не были разбиты. Но главное — возле дома стоял грузовик, и из него новые жильцы таскали коробки и свёртки, обустраиваясь на новом месте.
Остановившись недалеко от его дома, она вышла, не решаясь подойти ближе. Семья, суетившаяся возле машины, выглядела… неправильно. Они были лишь копиями — и даже не такими качественными, как муж Ирины. Скорее уж куклами с небрежно прорисованными лицами и чуть искажёнными очертаниями тел. Их можно было сравнить с потрёпанной игрушкой, которую Анна видела в своём первом сне: вроде бы похожа на настоящую, но стоит присмотреться — и становится жутко от этой фальшивой «живости».
Она стояла, не сводя глаз, и чувствовала, как по спине ползёт холодок. Движения жильцов были чуть замедленными, будто кто-то крутил ручку проигрывателя на пониженной скорости. Фразы, которыми они перебрасывались, звучали глухо, без интонаций, словно их произносил не человек, а автомат, которому забыли подкрутить громкость.