— Позволь мне, — негромко произнес он, подходя со спины, когда Анна встала.
Он встал сзади, чтобы снять мерку. Его пальцы, прохладные и уверенные, коснулись её плеч, выпрямляя осанку, потом её шеи, раздвигая волосы. Это прикосновение было коротким, но Анна почувствовала странный трепет, от которого ей хотелось ударить саму себя, чтобы привести в чувства. Он медленно обернул измерительную ленту вокруг её груди, и на мгновение они оказались так близко, что Анна почувствовала тепло его дыхания у себя на щеке. Это мгновение близости казалось бесконечно долгим и интимным.
Когда он потянулся за блокнотом и ручкой к рабочему столу, Анна непроизвольно проследила за его рукой. Рядом с эскизами лежал большой альбом в кожаном переплете. Ветер из приоткрытого окна лениво перелистал несколько страниц, и Анна замерла.
Она ожидала увидеть наброски платьев, но на плотной бумаге был выполнен мастерский набросок в полный рост. Это была она. На рисунке Анна стояла у окна своего дома, задумчиво глядя вдаль. Детали поражали: Герман прорисовал каждую складку её домашнего платья, каждый выбившийся локон. На следующей странице был другой портрет — Анна, бегущая под дождем. Рисунки были выполнены с такой маниакальной тщательностью, что казалось, художник знал расположение каждой родинки на её коже.
Это не было похоже на работу портного. Это было похоже на дневник человека, который часами, не отрываясь, наблюдал за ней, когда она об этом даже не подозревала.
Внезапно раздался резкий хлопок.
Герман одним стремительным движением захлопнул блокнот, едва не прищемив Анне пальцы, когда она потянулась к этому рисунку. Его лицо на мгновение исказилось — исчезла мягкость, взгляд стал холодным и пронзительным, как у хищника, чей тайник обнаружили. Но это длилось лишь секунду.
— Прости, — он тут же снова расплылся в своей самой доброй, обезоруживающей улыбке, мягко накрывая её руку своей. — Это всего лишь мои черновики. Я слишком самокритичен и не люблю, когда смотрят на незавершенную работу.
Он снова стал прежним — обаятельным и заботливым молодым человеком, но ощущение его железной хватки на обложке блокнота всё еще стояло у Анны перед глазами.
— Мы закончили на сегодня, — добавил он, не выпуская её руки и глядя прямо в глаза. — Теперь я точно знаю, как подчеркнуть твою индивидуальность.
Анна припарковалась возле его дома и вышла, не поднимая глаз. Воздух был прохладным, будто город уже готовился к вечеру, хотя солнце ещё цеплялось за крыши домов.
— Спасибо, тебе не нужно было меня ждать, — проговорила она, протягивая Герману ключи. Металл звякнул, когда он взял их, и этот короткий звук прозвучал как точка в разговоре, который они так и не успели начать.
— Мне не сложно, — спокойно ответил он, чуть склонив голову. — Я просто переживал. Ты сделала то, что хотела?
— Да.
Он чуть прищурился, будто пытался прочитать между строк, но не стал давить.
— И я так понимаю, ты мне не скажешь.
— Не скажу, — тихо подтвердила она, не в силах подобрать слова, которые не прозвучали бы как бред.
— Ладно. Если потом захочешь рассказать — я здесь.
Анна кивнула, не доверяя своему голосу, и быстро, почти бегом, забежала к себе домой. Дверь захлопнулась за ней с тихим, но твёрдым щелчком, будто отрезая всё, что осталось снаружи.
«Может, он такой же, как и я… Он же был во сне», — мелькнула в голове мысль, странная и неуловимая, как обрывок забытого кошмара. Она постояла секунду в прихожей, прислушиваясь к тишине своей квартиры — тишине, которая теперь казалась не уютной, а насторожённой, будто стены тоже чего‑то ждали.
Потом пошла на кухню, просто чтобы занять руки, чтобы не стоять и не думать. Хотелось сделать хоть что‑то обычное: налить воды, открыть шкаф, найти что‑нибудь, чтобы перекусить. Не ради голода — просто чтобы чем‑нибудь набить желудок, не оставаться наедине с этой звенящей пустотой в голове.
Она достала хлеб, положила на тарелку, но есть не хотелось. Вместо этого она снова вернулась мыслями к тому, что никак не давало покоя.
«Почему я никогда раньше не пыталась вспомнить, что было со мной до этого? — спросила она себя, уперевшись ладонями в край стола. — Если так задуматься… я и правда не помню, как здесь оказалась. Просто однажды я была здесь, в этом городе, в этой квартире, будто меня просто поставили на нужное место, как вещь».