Она посмотрела на входную дверь, которая была хорошо видна из кухни. И попыталась потихоньку отмотать время назад, к самому началу. Ателье Германа. Знакомство с окрестностями. Устройство на работу. Ирина с мужем. Всё это было, как будто имело вес, имело форму, было настоящим.
А до этого — только обрывки. Вот она идёт к дому, в руках коробка, тяжёлая, будто набитая всей её прошлой жизнью. Она с кем‑то разговаривает, голос рядом звучит спокойно, уверенно, но лица не видно. И этот разговор… он был важным, она это чувствовала, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы.
Анна закрыла глаза, пытаясь удержать этот образ, заставить его стать чётче. Но вместо ясности в голове вспыхнула резкая, колючая боль — будто кто‑то дёрнул за невидимую нить, которая тянулась из прошлого, и узел на другом конце затянулся слишком туго.
— Что … нужно?
— Я хочу …
— Стой!
В голове проскользнули обрывки какого-то разговора, слова были не четкие и обрывистые, кроме последнего, её кто-то хотел остановить от чего-то.
5 день
Первое, что она увидела, вновь оказавшись здесь, — вечернее небо. Оно только начинало окрашиваться густой синевой. Глянув в телефон, Анна заметила, что на часах было 17:12. Дул весенний ветер; на площадке быстро таяли остатки снега, но холода она уже давно не чувствовала — лишь помнила, как когда то дрожала от стужи.
Тётя Раиса написала заявление о розыске пропавшего. Вчера и позавчера участковый допрашивал соседей и маму Анны. Сама девушка отказывалась отвечать на вопросы — по просьбе матушки. Сегодня приехала следственно оперативная группа, и мама снова выгнала Анну ждать на улице, пока не решит с ними все дела.
Вдруг кто то заслонил ей небо.
— Привет.
— Привет, — пискнула девушка, поспешно освобождая место рядом с собой.
«Я в восторге. Прямо таки мышонок», — пронеслось у неё в голове.
— Ты чего такая грустная сидишь?
— Я… просто… — слова будто рассыпались, а перед глазами вновь встала картина: её собственные нервы плавились, как воск. Это была её вечная беда — в нужный момент язык словно прилипал к нёбу. Анна всегда стеснялась, будто напрочь разучилась общаться с людьми.
— В общем, неважно. А что ты здесь делаешь?
— Мама сейчас тут. Отец попросил передать ей это, — он показал пакет с контейнерами. — Она всегда работает допоздна, поэтому обычно берёт обеды с собой, а сегодня забыла.
— Понятно. А кем, если не секрет, она работает? Врачом? — Анна бросила взгляд в сторону местной поликлиники — она была неподалёку, там же работала и её мама.
— Нет. Но что то похожее есть. Она адвокат.
— И что же тут похожего? Врач лечит людей, а адвокат защищает их права.
— Да, но и то, и другое — они делают для людей.
Он чуть помедлил и добавил:
— Будешь? Я видел, ты сегодня не обедала. Мама, скорее всего, что то купила себе.
— Спасибо, Герман. Ты так заботлив…
В этот момент из подъезда вышли трое: женщина в строгом костюме, мужчина постарше в форме и ещё одна женщина в платье.
— Анна, я так понимаю? — обратилась к ней женщина в костюме.
— Да…
— Пройдёмте с нами.
— А мама?
— С вашей мамой мы ещё поговорим. Не беспокойтесь.
Женщина в строгом костюме растерянно обернулась к Герману:
— Герман, а ты что здесь делаешь?
— Вчера я услышал, про какое дело ты взялась. Услышал знакомую фамилию и решил проведать. Анна хорошая девушка, просто… немного неуверенная в себе. Мне хотелось просто знать, что всё в порядке.
— Как видишь, да.
Они зашли в подъезд и стали подниматься по лестнице обратно в квартиру. Пока они шли у Анны в памяти просыпались воспоминания.
Они с мамой сидели в небольшом светлом кабинете. Адвокат говорила спокойно, будто раскладывала карты, и каждое слово звучало как приговор и как спасение одновременно.