***
Библиотека представала перед Анной двухэтажным зданием из белого кирпича — строгим, почти аскетичным: ни единого окна, лишь глухой фасад, будто скрывающий какую‑то тайну. Внутри же прятался атриум — пространство, наполненное приглушённым светом, который ложился неровными пятнами на пол. В самом центре располагался читальный зал, по бокам от него тянулись ряды книжных полок, а под землёй, в недрах здания, скрывались хранилище и запретная секция — именно туда сегодня стремилась Анна.
Едва переступив порог, девушка даже не подумала поздороваться с библиотекарем. Вместо, когда‑то доброй бабули за стойкой сидела жуткая кукла — морщинистая, перекошенная, словно застывшая в гримасе страдания. Она водила когтистыми пальцами по страницам журнала, шурша бумагой, а потом медленно подняла голову. Взгляд её чёрных, бездонных глазниц впился в Анну. Скрипучий голос прорезал тишину:
— Здравствуй, Анна.
Анна не ответила. Не услышав ни слова, кукла лишь проследила за тем, как девушка стремительно проскользнула вглубь зала. От этого пристального, неживого взгляда Анну передёрнуло, по спине пробежал холодок, а на глаза навернулись слёзы. Всё было непривычно, чуждо, пропитано какой‑то зловещей тишиной. И всё же где‑то в глубине души она чувствовала: сейчас ей не причинят вреда.
Проходя вдоль стеллажей, Анна наугад выхватывала книги с полок, листала их, но страницы были пусты — словно кто‑то стёр все истории, оставив лишь белые листы, безмолвно кричащие о потере. Разочарованно швырнув пару томов на ближайший стол, девушка направилась прямиком к запретной секции. Идея уже не казалась такой заманчивой, почти пугала, но выбора не было. «Зачем‑то же эта секция существует, — подумала Анна, — значит, стоит попробовать».
Она уже потянулась к ручке двери, когда за спиной раздался знакомый скрипучий голос:
— Запретная секция. Вход воспрещён. Покажите разрешение.
Анна обернулась — медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Кукла сидела на прежнем месте, неподвижная, зловещая. Девушка снова повернулась к двери и дёрнула за ручку, но та не поддалась.
— Да вы шутите?! — вскрикнула Анна, чувствуя, как нервы натягиваются до предела, словно струны, готовые вот‑вот лопнуть.
А кукла всё повторяла, будто заевшая пластинка:
— Запретная секция. Вход воспрещён. Покажите разрешение.
— У меня его нет! — прошептала Анна, почти задыхаясь от напряжения, и принялась озираться по сторонам. И тут в голову пришла странная, почти безумная идея.
Вырвав страницу из одной из книг, она подошла к стойке, схватила ручку со стола библиотекарши и быстро написала: «Разрешение Анны на посещение запретной секции», поставила размашистую роспись и сегодняшнюю дату.
— За порчу имущества… — начала кукла.
— Вот! — перебила её Анна, протягивая лист. — Разрешение на посещение запретной секции!
Кукла перевела безжизненный взгляд на листок, долго вглядывалась в неровные буквы, а потом вдруг протянула Анне ключ.
— Разрешение… оно есть. Вот.
— Спасибо, — пробормотала девушка и схватила ключ так быстро, как только могла, стараясь даже не задеть холодную, твёрдую руку куклы.
Подбежав обратно к двери, Анна вставила ключ в скважину и повернула. Дверь со скрипом отворилась. Сначала она осторожно заглянула внутрь, всматриваясь в полумрак: помещение выглядело вполне обыденно — стеллажи, узкие коридорчики между ними, ничего сверхъестественного. Закрыв за собой дверь и на всякий случай заперев её, Анна прошла вглубь. В дальнем конце комнаты виднелся до боли знакомый стол… и на нём — плюшевый мишка. Тот самый маленький медвежонок из её сна.
Это было последним что её уже могло удивить.
Она подошла ближе. Ниша странным образом напоминала её комнату, вернее, её искажённое подобие: тот же стол, за которым она когда‑то занималась, тот же стул, кровать и мишка. К его лапе, как и всегда, была прикреплена записка: «Как ты, доченька?».
— Я в порядке. Всё ещё в порядке, — прошептала Анна, хотя голос дрожал. — Но… я не знаю, что мне делать, мама.