Странных людей Анна много повидала, были люди с плохой памятью, потерявшую любимую вещь, или с разбитыми сердцами. Они приходили сюда ближе к вечеру напиться чая и выговориться, хотели, чтобы их выслушали и пожалели. Кроме них самый часто встречающимся типом людей, были сплетники, они приходили всегда в обед, и их Анна любила больше всего, только благодаря им, она знала кто где живёт и что делает.
Когда Анна подошла к кафе, где работала, она на секунду задержалась у витрины. Внутри было уютно: мягкий свет, запах свежей выпечки и тихий гул голосов. Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с себя остатки тревожных мыслей, и открыла дверь.
Внутри её уже ждала Ирина, увидев Анну она широко улыбнулась. Девушка стояла у прилавка, аккуратно раскладывая пирожные на витрине.
— О, ты как раз вовремя! Сегодня у нас новый сорт чая привезли — с мятой и шиповником. Говорят, он отлично бодрит. Хочешь попробовать перед сменой?
— С удовольствием, — кивнула Анна, вешая куртку на крючок.
Пока она расправляла рукава, взгляд её скользнул по залу: стулья ровно пододвинуты, скатерти разглажены, даже сахарницы выстроены в линию, будто по линейке. Всё было на своих местах, и от этой безупречной упорядоченности на душе становилось чуть спокойнее.
Ирина тем временем уже достала изящную чашку с тонким цветочным узором — ту самую, которую Анна любила больше других.
— Держи. Попробуй.
— Вкусно, — тихо сказала она и улыбнулась.
Ирина кивнула, будто и не ждала другого ответа.
— Рада, что нравится.
Некоторое время они просто занимались своими делами: Ирина расставляла готовые закуски в витрине, Анна допивала чай, чувствуя, как привычный ритм кафе понемногу втягивает её в себя. Потом Анна переоделась в рабочий фартук, привычно завязала узел чуть туже, чем нужно, и вышла в зал.
Анна вытирала стол после очередного клиента, когда к уличной зоне подошли её любимые клиентки. Главные сплетницы улицы — трое бабушек: Любовь, Вера и Надежда. Завидев их, Анна подождала, когда те сядут и начнут перешёптываться, и только потом подошла, чтобы обслужить. В такие минуты она будто становилась невидимкой: стоило ей появиться, и бабушки на секунду замолкали, а потом снова пускались в разговоры, будто её и не было.
— Марго сто процентов вчера не была дома, я из окна видела. Она как вышла, так и не вернулась, — зашептала Любовь, наклоняясь к подругам так, что её вязаная шаль сползла с плеча.
— Да ты что? Думаешь, она ночевала у кого-то? — Вера прищурилась, будто пыталась разглядеть в снежной пыли следы чужой тайны.
— Уверена! Я видела, как она мило общалась с Санечкой с Октябрьской улицы. Он ей ещё что-то в карман куртки положил — может, записку, а может, конфету. Кто их разберёт, молодых.
Надежда покачала головой, постукивая варежкой по столу.
— Ну он не плохой человек, и она тоже. Если мы правы, то будет неплохо, если они создадут семью. Молодёжь нынче не торопится, а так хоть кто-то будет о Марго заботиться.
Анна кашлянула, деликатно напоминая о себе.
— Простите, что мешаю. Что будете?
Она достала блокнот и ручку, уже зная наперёд, что будет каждая из них. Заказ никогда не менялся: два кусочка лимонного чизкейка, ягодное пирожное и три чашки зелёного чая без сахара. Но каждый раз Анна делала вид, что записывает, чтобы бабушки чувствовали: их желания важны.
— Как обычно, деточка, — кивнула Любовь, снова подаваясь вперёд, будто собиралась выдать ещё одну тайну, но сдерживалась до тех пор, пока Анна не уйдёт.
«Ожидаемо», — подумала Анна и, улыбнувшись так, чтобы морщинки у глаз стали чуть заметнее, отправилась за заказом. Она двигалась неторопливо, нарочно задерживаясь у витрины, где Ирина выкладывала свежие эклеры: знала, что успеет вернуться как раз к самому интересному.
Когда она вернулась с подносом, бабушки уже перешли на шёпот, но слова всё равно долетали до Анны.
— Кстати, если речь уж зашла про Октябрьскую, то помните того мужчину на этой улице, э.. Женя его что ли зовут.
— Красивый такой?
— Эй, ему сорок два, а тебе все семьдесят. Ты немного старовата.
— Это не важно, говорят он с ума сошёл, всё талдычит что не отсюда, не его этот дом, про какой-то другой говорит.
— Да? Жалко, а был такой симпатичный и обходительный.