Анна медленно присела на корточки, стараясь не делать резких движений.
— Привет… — прошептала она. — Ты ведь не копия, правда? Ты настоящая.
Кошка наклонила голову, будто обдумывая её слова, а потом сделала шаг вперёд. Ещё один. И ещё. Наконец она подошла вплотную и ткнулась холодным носом в ладонь Анны.
Это прикосновение было таким простым, таким обыденным, что на секунду весь этот странный мир будто стал чуть более настоящим.
— Если ты здесь, значит, я ещё не совсем потерялась, — тихо сказала Анна, осторожно погладив кошку по мягкой шерсти. — Покажи мне дорогу. Хоть куда‑нибудь, где нет этих фальшивых улыбок. Где я смогу просто посидеть и подумать.
Кошка будто поняла. Она развернулась и пошла вперёд, время от времени оглядываясь, проверяя, идёт ли Анна следом. И девушка пошла.
Она просто уводила себя подальше от того дома, где теперь её пугали безжизненные глаза когда-то любимой собаки, её собственных родителей. Туда ей сейчас было нельзя. Нужно было вспомнить, что было перед тем, как она попала сюда, — понять, как вырваться из этого замкнутого круга, из города Х, где каждый поворот упрямо возвращал на прежнее место.
Дойдя до площади, Анна остановилась. В центре стояла большая нарядная ёлка. Когда‑то во сне вокруг такой бегали и пели дети, воздух звенел от смеха, а предвкушение Нового года казалось почти осязаемым. Теперь же место, которому полагалось быть полным радости, выглядело таким же пустым, как и пропасть в её душе.
Обернувшись, она увидела на скамейке Дмитрия Грибанова. Он спокойно сидел, слегка ссутулившись, и гладил белую кошку — она успела запрыгнуть к нему в руки. Анна подошла и села рядом, не спрашивая разрешения: сидеть одной сейчас было невыносимо.
Дмитрий сильно изменился за это короткое время. Если раньше он казался человеком, балансирующим на грани безумия, то теперь выглядел совершенно спокойным — и очень усталым, будто только что дошёл до конца долгого, изматывающего пути.
— Вы нашли выход? — тихо спросила Анна, глядя не на него, а на ёлку, на звезду, венчавшую её верхушку.
Он повернул к ней голову и чуть улыбнулся — не радостно, а так, словно вспоминал что‑то давно забытое.
— Думаю, я знаю, где это находится. Я вернусь туда.
— Вы помните, как вы сюда попали?
— Да. Сегодня вспомнил. Не переживай, ты тоже всё поймёшь, когда придёт время.
Он снова устремил взгляд на елочную звезду, будто в ней можно было разглядеть ответы на все вопросы.
— Знаешь, Новый год — поистине прекрасный праздник. Ведь с него ты начинаешь новую ступень своей жизни. Все желания сбудутся, если загадать их в Новый год.
Анна горько усмехнулась, сама не ожидая от себя такой горечи.
— Боюсь, Дед Мороз не услышит меня. Я была плохим ребёнком.
Дмитрий хмыкнул.
— Я не верю в Деда Мороза, если тебе от этого станет легче. Но зато я верю в людей. Новый год — это начало, и мы не знаем, что будет в конце. Но если человек захочет и поверит в себя, то, соответственно, он исполнит своё желание.
— Так, по‑вашему, вера в чудо нужна как рычаг для механизма?
— Не всегда. Но да. Иногда достаточно просто сказать себе: «Я смогу». И это уже запускает что‑то внутри.
— Интересная точка зрения.
— Но это с какой стороны посмотреть. Моя жена была довольно набожна. Так что всю супружескую жизнь мы избегали тем, касающихся веры во что бы то ни было, — даже если она сама в это не верила.
— Была? Простите, если вам неудобен этот вопрос…
— Всё в порядке. Я уже стар, и такое бывает. К тому же она была старше меня на десять лет.
— Вот как… Большая разница.
— Возможно. Но мы любили друг друга. Этого было достаточно.
Анна помолчала, прислушиваясь к тишине, которая теперь не казалась враждебной.
— Но почему мы оказываемся здесь? Что это за место?
Дмитрий вздохнул, погладил кошку, и та тихо мурлыкнула, будто поддерживала его.
— Не могу сказать точно. Но нас сюда тянут сожаления. Для кого‑то это место даёт шанс всё понять и исправить. Для меня оно дало шанс всё вспомнить и отпустить.
— У вас было о чём сожалеть?
— Да. У всех нас было. Евгений жил довольно хорошей жизнью, но оступился: обманул любимую, думая, что так лучше, и потерял её. Марго была сиротой, в подростковом возрасте познакомилась с плохой компанией, бросила учёбу и занялась воровством. Я… В моей жизни было слишком много сожалений. А главное — то, что, когда я потерял жену, я ведь мог её спасти. Мог. Но не сделал, так я думал, но сейчас я понимаю я не виноват, я наконец-то смог отпустить и вздохнуть. Ты тоже можешь рассказать. Так станет легче.