Анна внимательно слушала разговор, накрывая им стол. Она вспомнила Дмитрия Грибанова из Декабрьской, что встретила сегодня утром он тоже так себя вёл. "А может ли это быть заразно?" ненароком подумала девушка.
— Слушайте, а где живёт этот Женя?
— А тебе зачем, милочка?
— Просто интересно от чего с ума сошел, вдруг там газы какие-нибудь или же кто-то проклял его.
— Если не ошибаюсь живёт он на Октябрьской, 23, но будь осторожна с ним.
— Хорошо тётушки.
Они засмеялись
— Боже скажешь ещё, какие мы тебе тётушки? Бабушки уже.
— Нееет, вы ещё молоды для бабушек.
Анна выдала свою самую сияющую улыбку и удовлетворившись полученной на сегодня информацией, зашла обратно в кафе. Всё же не всегда хорошо, того, что много.
В 19:00 башня с часами, в центре города, отбивала ровно 12 раз, оповещая жителей о конце рабочего дня. Анна вытерла все столы и привела в порядок помещение. На улице её уже ждала Ирина, блестя своими белыми зубками и румяными щеками. По вечерам, когда зажигались огни, город становился чуть оживление, ведь как только прозвенит колокол все собирались домой или в гости к своим знакомым. С Ириной Анна были соседками, так что всегда возвращались вместе, болтая не о чем. Приходя, домой вместе ходили на вечернюю прогулку с Беллой. Так проходил каждый день Анны и ей нравилась эта безмятежность и не изменяемость, ведь именно порядок делает город Х столь идеальным.
2 день
— С Новым Годом! С Новым Годом!
Дети кричали, радостно бегая вокруг ёлки, место казалось Анне очень знакомым, но одновременно далёким, она не помнила этого в городе Х. Но важно ли это было сейчас?
Почему-то улыбнувшись, девушка пошла в сторону ёлки, на свет гирлянд и смех детей. Они казались такими счастливыми, что сердце сжимало от боли. Все дети смеялись кроме одной, маленькая пятилетняя девочка стояла перед ней не решаясь подойти к ребятам. Она с грустью смотрела на них и их родителей, сжимая в руках потрёпанную старую куклу с отломанной рукой и растрёпанными волосами.
Почему-то Анне хотелось подойти и обнять её, даже если девочка не плакала и не просило этого. Душа девушки болела вместо неё, она не понимала почему ей хотелось сейчас плакать. Анна протянула руки, чтобы схватить её, но не успела, малышка растворилась в воздухе.
Дети, взявшись за руки с мамой и папой, расходились в разные стороны, а яркие огни ёлки медленно тускнели. Теперь она была такой же одинокой и грустной, как и тот ребёнок. Шум прекратился, и вокруг всё потемнело. Анна оглядывалась в поисках чего‑либо: детей с родителями, которые только недавно веселились на площади, а теперь уходили по домам; ярких огней большой ёлки, что потухли; даже далёких размытых образов людей и города, исчезающих вдали.
Осталась только липкая, неприятная темнота вокруг Анны. Она пугала её, ведь таила в себе неизвестность. Когда девушка уже хотела побежать, со всех сторон подул сильный ветер, удерживая её на месте. Он раздражал глаза, заставляя плакать; Анна тёрла их, стирая капли слёз. Только когда ветер прекратился, она смогла рассмотреть новое окружение.
Темнота всё ещё окутывала её, и единственное, что дало Анне силы не запаниковать, — фонарный столб перед ней. Он создавал пусть небольшое, но сейчас такое значимое пространство, где она могла успокоиться. Только теперь Анна поняла, что стоит не на Земле, как до этого, а в луже чего‑то липкого. От этого преследующая темнота казалась ещё более неприятной.
— Не стой тут, нам надо спешить!
Из-за спины Анны вышла та самая девочка. Она мило улыбнулась и, взяв её за руку, потянула к свету фонаря. Но с каждым шагом фонарь всё не приближался, а давление в руке пропадало, Анна сама будто становилась меньше.
Возможно, только став меньше, она и смогла заметить животное, ждавшее её под светом фонаря. Это была белая своенравная кошка Германа. Но сейчас она вовсе не выглядела агрессивной — напротив, казалась спокойной и даже будто бы умиротворённой.
Девочки уже нигде не было, теперь здесь были только она, потрепанная кукла в её руках и кошка, даже свет погас.
Кошка подбежала к ней и потёрлась о ногу мяукая. Анна присела на корточки чтобы погладить, но животное сразу отпрянула и махнув хвостом будто зазывала куда-то, побежала вперёд.
Она бежала по улице вслед за кошкой ей казалось, что она куда-то её ведёт, в заново выстраивающимся мире была ночь, фонари не горели, а в домах было пусто, единственный ориентиром для Анны была белая шерсть кошки.