А потом гул стих.
Наступила тишина — полная, звенящая, непривычная. И в этой тишине Анна вдруг услышала то, чего никогда не было в городе Х: далёкий, ровный писк приборов. Чей-то приглушённый голос. Скрип колёс тележки по коридору.
Её пальцы едва заметно дёрнулись.
Откровения
Каждая часть тела казалась невыносимо тяжёлой — даже пальцем пошевелить было почти невозможно. Глаза не открывались, и даже когда всё наконец стихло, Анна занервничала и собрала все силы, чтобы хоть немного пошевелиться. Сначала дрогнул один палец, потом второй. Видимо, рядом кто-то был: едва она начала двигаться, кто-то позвал врачей.
Постепенно она приоткрыла один глаз — открыть оба сразу не получалось. Перед глазами стояла мутная дымка, голова кружилась, но теперь она могла разглядеть, где находится. Помещение напоминало больничную палату, разве что чуть более аскетичную — будто комнату в чистой, но строгой общаге. Рядом лежали другие люди, к их рукам тянулись трубки капельниц.
Спустя время она сумела открыть и второй глаз. К этому моменту к ней уже подошли врач и та самая медсестра, которая недавно убежала.
— Анна, вы меня слышите? Сожмите руку, — голос врача доносился будто из-под толщи воды, приглушённый и далёкий.
Она заставила пальцы сжаться в кулак. В памяти вспыхнуло последнее воспоминание — падение. Анна попыталась что-то сказать, но в горле застрял раскалённый ком. Она попыталась вдохнуть, но воздух будто качался внутри сам, с хрипом и свистом. Паника ударила в грудь: она не могла закрыть рот, не могла сглотнуть.
— Тише, тише. Не боритесь, — голос над головой звучал спокойно, прохладный и ровный, словно прикосновение свежей простыни.
С огромным усилием она снова разомкнула веки. Свет ламп резанул по глазам, превращая всё вокруг в сплошное белое пятно. Чьи-то пальцы — сухие и уверенные — коснулись её шеи, проверяя пульс. Лицо в маске наклонилось так близко, что она разглядела тонкую сеточку морщин вокруг усталых глаз врача.
— Вы в больнице. Вы были в коме. Сейчас я удалю трубку — будет неприятно, но потом нужно будет сделать вдох, — спокойно произнёс он.
Медсестра сбоку быстро щёлкнула переключателями на мониторе. Анна почувствовала, как из горла вытягивают этот жуткий пластик, и тут же зашлась в сухом, раздирающем кашле. В тот же миг чья-то рука в резиновой перчатке крепко сжала её ладонь.
— Давление в норме, реакция зрачков живая, — врач удовлетворённо кивнул медсестре. — Поздравляю, Анна, с пробуждением.
— Какое… — она попыталась выговорить слово, но хрип оборвался новым приступом кашля. Горло будто засыпали битым стеклом. — Какое сегодня число?
— С Новым годом, — тихо добавила медсестра, и в её голосе скользнула неприкрытая радость. — Это лучший подарок, который вы могли сделать врачам в эту смену.
Анна замерла, пытаясь осознать услышанное.
— Как?.. Это же… больше месяца…
— Да, больше месяца, — подтвердил он, будто читая её мысли. — Но сейчас самое главное — что вы здесь, с нами, и организм справляется. Дальше будем двигаться шаг за шагом.
Анна снова попыталась сглотнуть — боль уже не была такой острой, скорее напоминала саднящую, привычную резь. Она медленно обвела взглядом палату, задержавшись на капельницах, на ровном, чуть мерцающем свете приборов, на том, как тихо и размеренно мигают огоньки — будто отсчитывают секунды её возвращения.
Впервые в жизни Анна чувствовала спокойствие на душе, как будто в ней появился твердый стержень что не даст больше сделать не верный шаг. Она знала, что должна сделать и была готова к последствиям не верно принятых решений в прошлом и будущем. Анна не знала, что именно сподвигло её к этому хоть и чувствовала, что произошло что-то важное, но память штука интересная и не понятная. В ней лишь остался след размытых картинок как после крепкого сна, впрочем, именно это с ней и было. Ей было очень интересно что за долгий сон ей снился, что принес ей ясность ума.
— Вы ничего не помните, что происходило с вами во время комы?