За углом, у края тротуара, стояла знакомая мятная машина — та самая, которую Анна столько раз видела рядом с домом Германа, та, что всегда казалась ей слишком яркой, почти вызывающей. А рядом, чуть в стороне, стоял он сам — руки в карманах, плечи напряжены, взгляд цепкий, будто он боялся, что она растворится прямо у него на глазах.
Увидев её, Герман шагнул вперёд — не спеша, но уверенно, как человек, который привык, что мир подстраивается под его шаги.
— Ты правда думала, что я не узнаю? — в его голосе не было злости, скорее удовлетворение, будто он только что выиграл партию, которую разыгрывал неделями.
Анна остановилась, не сводя с него глаз. Ноги дрожали, но она заставила себя стоять прямо.
— Я надеялась, что ты обдумал мои слова и забыл обо мне, — тихо, но твёрдо ответила она. — Но знаешь, так даже лучше. Мне нужны доказательства. Те фотографии. Отдай их мне.
Герман чуть склонил голову, будто прислушивался не к словам, а к чему-то за ними.
— Я их отдам, — спокойно произнёс он, и от этой спокойной уверенности у Анны по спине пробежал холодок. — Но не за бесплатно.
— Сколько нужно? — она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Для меня деньги не проблема, — он чуть усмехнулся, и эта усмешка была ей ненавистна — слишком знакомая, слишком самодовольная. — Другое дело… ты исполнишь моё желание.
Анна насторожилась, но делать было нечего.
— Я… согласна.
Они поехали к нему — не на такси, не на общественном транспорте, а в той самой мятной машине. Анна сидела на пассажирском сиденье, вцепившись пальцами в край куртки, и смотрела в окно, но ничего не видела: перед глазами стояла только одна цель — добыть эти снимки и уйти.
Квартира Германа была такой… другой. Стильная, холодная, будто из журнала про «идеальную жизнь». Он прошёл вперёд, не оглядываясь, будто знал, что она последует за ним.
— Подожди здесь, — бросил он, исчезая в спальне.
Анна осталась у порога, прислушиваясь к каждому звуку. Дверь спальни закрылась с тихим щелчком. Секунды тянулись, как резина. Она медленно огляделась, стараясь не шуметь. На полке — рамка с фотографией, на столе — старая записная книжка, на тумбе у стены — ноутбук. И тут взгляд зацепился за выдвинутый ящик комода: в нём виднелся край конверта.
Не раздумывая, она подошла, осторожно потянула ящик на себя. Внутри лежало несколько фотографий на них была она: в разных позах, в разных местах, иногда с испуганным взглядом, иногда со сжатыми кулаками. Она знала, что он следит за ней, но видеть собственными глазами было не выносимо. Отвратительно. В принципе после того случая она сама не лучше.
— Что ты делаешь? — голос Германа прозвучал не как вопрос, а как обвинение.
Она рванулась к выходу, но он оказался быстрее. В два шага он пересёк комнату и схватил её за запястье.
— Пусти! — Анна дёрнулась, но хватка была железной.
— Ты думала, я не предусмотрел? — он потянул её обратно, ближе к себе, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела, — не торжество, а отчаяние, спрятанное за маской контроля. — Ты не можешь просто взять и исчезнуть.
— Нет, — она покачала головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не позволяя им пролиться. — Могу.
— Ты не понимаешь, — он ослабил хватку, но не отпустил, будто сам не знал, что делать с этой внезапной слабостью. — Я пытался всё исправить.
— Исправить? — Анна горько усмехнулась. — Ты пытался удержать меня страхом. Это не любовь. Это власть.
Он замер, будто слова ударили его по лицу.
На секунду в комнате повисла тишина. Герман смотрел на неё так, будто видел впервые: не как объект, не как часть своего плана, а как живого человека, который стоит перед ним и не собирается сдаваться.
Потом он медленно разжал пальцы.
— Забирай, — прохрипел он, отступая на шаг, будто ему вдруг стало тесно в собственной квартире. — Всё забирай.
Анна не стала ждать. Она забрала протянутые фотографии и помчалась по коридору прочь. Лифт ехал слишком долго, так что она пошла по лестнице и параллельно вызывала такси.