***
В больничном коридоре пахло лекарствами и хлоркой. Анна шла по выцветшей плитке, и стук её каблуков гулко отдавался от стен. Она всё крепче сжимала кулаки, будто пытаясь удержать в себе дрожь, и остановилась лишь перед дверью с табличкой «Психиатрическое отделение».
Медсестра молча проводила её до палаты. Сквозь стекло в двери Анна увидела мать: та сидела на кровати, обхватив колени руками, словно пыталась стать меньше, незаметнее. Едва заметив дочь, женщина резко поднялась, будто её толкнули изнутри.
— Анна… — голос матери дрогнул, сорвался на полуслове.
Анна вошла в палату, чувствуя, как внутри всё сжимается тугим узлом. Они стояли друг напротив друга — разделённые годами недосказанности, обидами и болью, которая не становилась меньше от времени.
— Мама… — начала Анна, но голос предательски сорвался. Она на секунду закрыла глаза, собираясь с силами. — Прости, что так долго не было…
— Доченька, почему тебя так долго не было? — в голосе матери смешались упрёк и бесконечная, почти отчаянная нежность.
Анна глубоко вздохнула. Она знала: этот разговор будет тяжёлым, выматывающим, необходимым.
— Мам, я… я сотворила ошибку. Я убила человека. Об этом узнал Герман: он следил за мной, шантажировал, угрожал… Я убегала, споткнулась… В общем, я попала в кому.
— Анна… — снова дрогнул голос матери, в нём теперь слышалась не только боль, но и какая‑то упрямая попытка поверить, что всё это неправда. — Что ты говоришь? Как ты могла убить человека?
— Я не хотела этого, мам, — тихо, но твёрдо произнесла Анна. — Это была самооборона. Герман использовал эту историю, чтобы манипулировать мной, держать на крючке. Он всё время напоминал, что знает… что от него не скрыться.
Мать побледнела, её руки задрожали, пальцы судорожно вцепились в край халата. Она будто пыталась удержаться на краю, не сорваться.
— Мам, — Анна шагнула вперёд, — я хотела сказать, что я люблю тебя. И я не виню тебя ни в чём. Просто… теперь я сама буду выбирать свою жизнь. Сама нести за неё ответственность.
— Я тоже тебя люблю, но, Анна… — в глазах матери стояли слёзы, она будто хотела сказать, что‑то важное, остановить, удержать.
Анна не дала ей договорить. Она шагнула ближе и крепко обняла мать — так, как не обнимала много лет: без слов, без оправданий, просто чтобы на секунду почувствовать, что есть что‑то настоящее.
— Без «но», — прошептала она, отстраняясь. — Прощай.
Анна вышла из палаты, не оборачиваясь, сдерживая слёзы, которые рвались наружу. Коридор казался бесконечным, но она шла ровно, не замедляя шага, будто боялась, что если остановится — больше не сможет двинуться дальше.
***
Анна вышла из такси перед серым зданием отдела полиции. Ноги дрожали, а в голове всё ещё стоял гул, мешающий думать, но решение было принято — и теперь оно держало её крепче, чем страх.
Она вошла в дежурную часть. За стеклом сидел заспанный лейтенант; он вяло поднял взгляд, будто уже знал, что день будет долгим. Анна положила на стойку свой паспорт — он ещё хранил едва уловимый запах больничного антисептика, чужой стерильности.
— Я пришла с повинной, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, без дрожи. — Я убила мужа моей подруги, Андрея Романовича Истисламова. Это произошло в ноябре.
***
От автора: Это моё первое произведение и если выдочитали до этого момента надеюсь вы поставите звёздочку вам не сложно мне приятно!
Конец