— Куда ты?
Деревья были повалены, дорога побита, окна в домах разбиты, это была явно заброшенная часть города, лишь где-то в далеке виднелся свет.
С каждым шагом обстановка понемногу менялась к лучшему. Здания оставались такими же старыми, но теперь на них красовались окрашенные фасады, а окна были целыми — будто кто‑то ухаживал за домами, не давал им окончательно разрушиться. Свет становился всё ближе. Именно туда и вела Анну кошка.
Когда они добежали, Анна увидела знакомую пятиэтажку. В одной из квартир горел свет. Металлическая магнитная дверь не была включена, так что девушка легко её открыла и зашла внутрь. Кошка забежала следом и тут же бросилась вверх по лестнице.
На стенах подъезда виднелись рисунки и разные надписи; кое‑где краска потрескалась, а местами было заметно, что кто‑то пытался закрасить «подъездное творчество».
На втором этаже Анна насчитала четыре двери. Одна из них была приоткрыта — туда и юркнула кошка. Анна подошла поближе, собираясь зайти следом, но замерла, так и не дотянувшись детской ладошкой до ручки. Почему‑то ей отчаянно не хотелось переступать порог.
Из квартиры тянуло горелой едой и запахом сигаретного дыма. Едкий, неприятный запах щипал ноздри, заставляя Анну невольно отступить назад. Но не успела она сделать и шага, как кто‑то схватил её за плечи и с силой зашвырнул внутрь.
Это был её отец. Анна уже не помнила его лица, но не сомневалась: это точно был он.
— Ты где, дрянь такая, шлялась?! — Рёв отца, казалось, заставил задрожать даже пыльные обои.
Высокий мужчина с «пивным» пузом, в одних трусах и майке, кричал и тряс Анну, схватив за плечи. Услышав шум, невысокая тощая женщина выбежала из кухни и увидев дочь подбежала к ней. У неё был синяки на руках и царапина под губой. Она оттолкнула мужа и обняла Анну, пытаясь защитить.
— Это я разрешила погулять ей подольше
Несмотря на то, что маме самой было страшно, чтобы защитить свою дочь она прикрикнула на отца. Девочка дрожала от страха и сжимала мамину одежду, прижимаясь к ней. «Понятно, у этой девочки не было нормальной семьи, вот почему мне было так больно за неё» подумала Анна, смотря как лицо отца покрывается красными пятнами от негодования, и он переключил свой гнев на жену, скрипнув зубами.
— Да как ты смеешь кричать на меня, живя в моей квартире
— Милая или в свою комнату и закройся — сказала мама и оттолкнула от себя ребёнка.
Анна сначала замерла, не зная, что делать: броситься защищать маму или выполнить её команду и спрятаться. Но когда отец снова разразился руганью, тело само приняло решение. Она схватила выпавшую из рук куклу и метнулась в свою комнату, захлопнув за собой дверь.
Анну удивило, что в такой, по её мнению, классически неблагополучной семье была двухкомнатная квартира. Конечно, само состояние дома оставляло желать лучшего: на фасаде виднелась глубокая трещина, и, скорее всего, здание признали бы аварийным. Возможно, живи они в однокомнатной квартире, где негде было бы укрыться, всё было бы намного хуже — и мама не смогла бы хоть ненадолго встать между ними, защищая ребёнка.
Только оказавшись в относительной безопасности, Анна смогла оглядеться. «Пустовато», — подумала она. В комнате стояли лишь кровать и стол с канцелярскими принадлежностями. Серость помещения немного разбавляли рисунки, прикреплённые к стенам, — такие бывают у обычных детей: домики, солнце, фигурки людей… Но что‑то в них настораживало. То ли Анна никак не могла рассмотреть их как следует, то ли они казались до боли знакомыми, то ли дело было в том, что прямо на глазах линии расплывались в одну кляксу поглощая её.
***
Будильник, как и всегда прозвенел в 7:00, и девушка проснулась от сна. Повернув голову в сторону окна, Анна испуганно отшатнулась, чуть не свалившись с кровати. Из окна в спальне Германа, что была напротив её собственного, элегантно помахивая белым хвостом, сидела кошка внимательно разглядывая её. Анна вспомнила сегодняшний сон, она была там, помогла ей, если это так можно назвать. Подумав об этом ещё немного к единственному выводу, к которому, она смогла прийти, ей давно ничего не снилось. Она буквально не могла вспомнить, чтобы ей что-либо когда-нибудь снилось, так ещё и столь реалистично, но раз ей никогда ничего не снилось, то она и не может этого знать, так ведь?