Скромная девочка тихо кивнула, а я вдруг вспомнил как она вела себя на вечере откровенности, и решил воздержаться от ненужных вопросов. А вот Мику, похоже, такие вещи не особо заботили - ведь если пресса задаёт одни и те же вопросы - тем лучше. Можно же отвечать на автомате, полностью уходя в собственные мысли.
Она взяла первые аккорды:
- И…
- I follow by Moskwa… - Послушно затянула Лена, а я нащупал первые аккорды песенки.
Уже очень скоро. От земли до глаз моих немногим большим метра, и потому на мир, склепанный по мерке шестифутого человека, я смотрю снизу вверх. И холодные пальцы греются - кожа огромной ладони грубая, жёсткая, но тёплая, и вселенная проста и отвечает нескольким незамысловатым запросам. Он отец, пример, я хочу быть таким же - наверное. А через год к нам в гости приедет Клаус и споёт о том, как холодно стоять на ветру перемен.
Надежды нет. Перспектив тоже. Но можно же забиться в самую дремучую тайгу, выращивать картошку и отгородиться от человечества - ведь из всего него меня интересует всего один человек.
- Сенечка, киксуешь. - Прервала меланхоличную игру Мику. - Давай-ка последний припев ещё раз.
Я послушно присмотрелся к струнам, нащупывая нужный аккорд. Странно, что от полдника до ужина три часа, а трёхминутная песня помещается в них дай бог если раз пять.
Я - младший сын неба, на выдохе вынимаю сердца парой ненужной фиговин: как упоительны в России вечера!. Я вычищаю наносное, ставлю под сомнение всё подряд, и только то, что вначала было слово, которой стало рифмой - на любом языке этого грешного мира вы можете услышать, как скандирует зал на два лада “Се-мён! Се-мён!”, и это последние пятнадцать минут славы, какие достанутся нам, о которых мы будем вспоминать до тех самых пор, пока наши дети не окажутся в той же ситуации.
Поэтому, когда Лена с Мику зашушукались в дальнем углу, обговаривая то, как можно обыграть последний припев, я совершенно спонтанно стал подбирать на слух последнее соло из песни - гитарное, то самое, что некогда покорило тысячи сердец, и далеко не в одной голове совершенно чётко ассоциируется с прощанием, слезами, первой детской влюблённостью.
Песня была написана под впечатлением от трагедии, когда любящие друг друга люди расстаются по идиотскому поводу, каким-то политесам, и всё стоят и стоят на Поцдамер Платц, и тянут друг к другу руки - но первый кирпич уже лёг в стену. Разумеется, отличия от ещё одного шедевра есть - последний написан куда позже, и идеально лёг в настроение Советского человека, несмотря на кошмар в стране, смотрящего в будущее с оптимизмом. Но всё это будет позже.
А мне четырнадцать, и первое стеснение перед противоположным полом уже благополучно преодолено, и донельзя глупая правда - о том, что значение имеет только собственное мнение, а не друзья и с приятелями - только-только заняла место в моей голове. И та девочка… Как же её звали… Она, заслуживает памяти хотя бы за то, что два года ждала, пока я созрею. Катерина.
Dream away and a wind of change…
Мику запустила магнитофон, и мы до ужина танцевали под скорпионов, я - ностальгически-грустно, девочки - предвкушая то, чем станут завтрашние танцы.
Чем-чем… Объятиями, смехом, улыбками, поцелуями - и наутро слезами, разбитым сердцем и отсутствием надежд на будущее. Летние лагеря куда опаснее, чем кажется родителям, и дело вовсе не в том, что ребёнок может нахвататься дурных привычек от своих менее благонадёжных новообретённых приятелей. Нет. Иногда он просто может приехать из лагеря с разбитым сердцем. И этому лекарства не существует.
- Девочки, а вы чем после лета заниматься собираетесь?
- Ну… - Мику снова вспыхнула быстрой улыбкой. - Я хочу немного поучиться в Союзе, всё-таки, признанная школа во всём мире. А потом - на родину. Петь.
- Э… А я, наверное, пойду учиться на… - Лена подумала. - На бухгалтера. Папа сказал, что не простит, если я буду шить наволочки зэкам. А больше у нас некуда идти.
Так и сказала.
- А в другой город? - Я сам пожалел, что у меня с языка сорвался этот вопрос. Но сказал А… - В Ленинград например? Или что у вас тут поближе из миллионников…
- Но зачем? - Промямлила Лена. - Я же не…
- И ты тоже не. - Согласился я. - А если прямо отсюда задать себе вопрос: скажи, Лена, ты и правда хочешь заниматься - чем ты там собралась - до конца дней своих? Наволочки шить до старости?
- Нет, но… - Скромняша с неудовольствием посмотрела на меня. - Но ведь это же…
- Да! Придётся немного потрудиться. Нет, ну если ты и правда хочешь всю жизнь заниматься бухгалтерией - пожалуйста, неволить не стану. Просто пришло в голову вдруг, что тебе, возможно, как и Мику, захочется петь. Прости.