Надо подниматься и идти исправлять то, что накосячил. Сейчас. Поднимусь.
Со стороны задумчиво всхлипнули струны, и в дрожащий вечерний воздух полилось:
- А люди идут по свету. Слова их порою грубы. – Мику поймала мой взгляд и улыбнулась. Но дежурно как-то, будто маску надела. - Пожалуйста, извините - с усмешкой они говорят.
- Но светлую нежность песни ласкают сухие губы… - Подхватила Алиса. - И самые лучшие книги они в рюкзаках хранят.
Музыкальный фильм. Мюзикл-сказка. Принц услышал пение принцессы и влюбился в её голос. И всё у них было. И жили они недолго и гадко.
Если бы хотя бы половину проблем в мире решали песни и извинения…
Рядом сел ещё кто-то. Кажется, место рядом со мной сегодня нарасхват, впору продавать билеты. Я повернул голову.
Лена.
Не сказать, чтобы мы были хорошо знакомы, поэтому, наверное, я не имею права говорить это сейчас – но она здорово поменялась за время, что мы были знакомы.
Или она просто позволила себе отпустить тормоза? Мол, пока непонятно, как я среагирую, надо замыкаться, краснеть и стесняться, но теперь-то, четыре дня спустя, когда стало совершенно очевидно, что я безвольный тюфяк, почти неспособный сказать «нет»…
- Привет.
- Виделись. – За ленивым тоном я спрятал нечаянное волнение.
- Алиса и Мику, вон, играют. Не хочешь взять гитару?
- Ммм… Да знаешь, что-то как-то… - Наткнувшись на смешливый взгляд, я будто взъерошился. – А сама спеть не хочешь?
- Нет.
- Почему?
- Э… - Лена только рукой махнула. Мол, что мне непонятливому объяснять.
- А с Алисой что?
- С Алисой? – Как бы вежливо попросить тебя не совать нос не в своё дело? Ты же не Славя, обидишься ещё.
- Мне нравилось, когда мы втроём. – С какой-то детской непосредственностью заявила Лена. – А вы сидите по разным углам и дуетесь как мышь на крупу.
- Извини, но это только между ней и мной. – Покаянно сказал я. – Я постараюсь вернуть всё как было.
- Ты уж постарайся. – Подмигнув мне, Лена поднялась и, помахав рукой, отошла.
А я, вздохнув, уселся обратно дожидаться завершения концерта.
- Ну что, как дела? – Плюхнулась рядом Ульяна.
- Кроме того, что сегодня ко мне паломничество открыли?
- Пало… что?
- Проехали. – Махнул рукой я. – Ты к нам с чем зачем?
- Алиска сказала, что хочет сбежать с костра и просит, чтобы я её прикрыла.
- Здорово. – Безразличным тоном сказал я. – И зачем ты мне это говоришь?
- Говорю что? – Удивлённо переспросила мелкая.
- Про Алису.
- Я разве говорила тебе что-то про Алису? – Ульяна поднялась и покрутила пальцем у виска. – Кто-то, кажется, на солнышке перегрелся.
- Но ведь сейчас вечер! – Крикнул я, обращаясь к пустоте.
Ну вот, ради разнообразия себя идиотом почувствовал. А то уже начал забывать - что это такое. Интересно, а зачем мне это сказали? Или Алиса попросила Ульяну передать мне, что… Да нет. Эта будет дуться до последнего. Или Ульяна по собственному почину? Но зачем ей тогда это?
Но если это всё не розыгрыш – у меня появится замечательная возможность перехватить ДваЧе где-нибудь, где нас никто не увидит, и раскидать все точки над «ё»! В конце концов, рано или поздно надо сделать решительный поступок, иначе к чему это всё.
Поднявшись со своего места, я отступил из освещённого круга и, прислонившись к одиноко стоящей сосенке, росшей эдак по-южному, вширь, стал задумчиво наблюдать за нашими гитаристками. Надо только уловить момент, и когда Алиса решит сделать ноги, проследовать за ней.
Однако, наше музыкальное бунтарство вдруг разошлось – песня шла за песней, и конца-края импровизированному концерту не было видно. Устав стоять, я переступил с ноги на ногу.
- Отдыхаешь? – Поинтересовалась темнота голосом вожатой.
- Ой! Ольга Дмитриевна!
- Тише. Что ты кричишь?
- Да вы меня напугали.
- Всё нормально. Пусть посидят пока сами по себе.
- И вы…
- Да, я вам доверяю. Почему нет? Если что, твоя пассия приглядит за Ульяной, а Славя за остальными.
- Пассия?!
- Ой, извини. – Ольга хихикнула. – Наверное, не стоило говорить это так прямо, да?
- И давно вы…
- О, - отмахнулась она. – Да со вчерашнего дня, когда ты уехал. Как же вам немного времени надо, чтобы глупостей себе напридумывать…
- О чём вы? – Речь вожатой казалось бессвязной, как будто она разговаривала не столько со мной, сколько с неким внутренним собеседником.