Я сам не заметил, как добежал до лагеря. И, стоя на площади, успел заметить ускользающую куда-то на юг, к пристани, тень.
Не надо быть семи пядей во лбу для того, чтобы понять - она ненавидит меня. Наверное, я опять что-то сделал неправильно. Или сказал что-то не то. Хотя что “не то” можно сказать, произнеся всего три слова? Так или иначе, я должен поговорить с ней.
Если получится.
Если она подпустит меня к себе после всего что произошло.
Мне сейчас как никогда нужна расстановок точек над «Ё».
Такая замечательная буква - стоит лишь проставить точки, и становится понятно, вызываешь ли ты омерзение у одной симпатичной девочки, или она просто к тебе равнодушна. Меня устроит любой из этих вариантов.
Даже если это ненависть. Пускай.
Самое главное - это выяснить раз и навсегда её ко мне отношение.
Несмотря даже на то, что она старательно отгораживается от меня и соблюдает самую вежливую дистанцию из всех возможных.
Нужно то, без чего в это болото лучше вообще не соваться - прислушаться к голосу сердца.
Я двигался незаметно, поэтому она меня не заметила. Двигаясь быстрым шагом, чуть ли не бегом, она пересекла лагерь и скрылась на вертикальном причале, дошла до самого-самого края и села в тени брандвахты так, что её невозможно было заметить с берега. Я снова задумался о том, как это было бы любопытно, если бы несущие столбы вдруг исчезли, и мы вместе с дебаркадером отправились вниз по течению. Ходили бы друг в другу в гости в разные комнаты, пили бы кофе в креслах-качалках, смотря на утекающие вдаль чужие берега, и были бы только вместе.
Доска скрипнула под ногой, и девушка обернулась.
- Ты преследуешь меня?
Первые слова с тех самых пор, как она… Что ж, это уже начало.
Сейчас надо только не растратить остатки решимости.
- Вообще-то, да.
- Грррр…
- Но есть и хорошая новость. Я больше не буду преследовать тебя. Никогда. Честно сказать, мне уже надоело исполнять роль надоеды, отравляющего тебе жизнь.
- Разумеется, не будешь. Я уже написала заявление на имя Ольги Дмитриевны, и осталось только передать его.
- Заявление?
- О домогательствах.
- ЧТО?!
Кажется, настроение у неё ни к чёрту. Несколькими словами она возводит между нами ещё одну стену. Вот только…
Плевал я на стены. На сарказм, вежливое недоумение, отстранённость и прочие высокоинтеллектуальные игрища. Я подхожу вплотную и заглядываю ей в глаза.
Я ни слова не наврал вчера. И ни буквы обратно брать не собираюсь. Всё именно так, как я сказал. Нет тебе дороги обратно к “он смешной” или “на неё можно рассчитывать если что”. И только поэтому я не стану ни уговаривать, ни настаивать, ни как-либо ещё влиять на тебя.
Я посмотрел на горизонт, где солнце уже готовилось полностью укатиться за горизонт. Ну, разумеется, закат, пристань… Рррромантика.
- Ты холодна, умна, зла. Держишь на дистанции, и тут целуешь. Я не знаю, не умею так.
- Я не целовала тебя! Это произошло случайно! - Она покраснела.
- Возможно. Но я-то это случайностью не считаю. Я помню. Сейчас-то я понимаю, что да, глупо. Раз уж я у тебя ничего, кроме раздражения, не вызывал.
- Н...не вызывал. - Она опустила глаза. - Так и было.
Что и требовалось доказать. Не то, чтобы я сильно боялся услышать такой ответ - напротив, чего-то в этом духе я и ожидал.
Я вздохнул.
Раз она так считает, значит, надо проявить уважение к её мнению.
- Что ж, извини если что не так. - Я развернулся к ней спиной и прощально поднял ладонь. - Будь.
И отойдя на пару шагов, позволил себе выдохнуть изменившим мне голосом:
- Спасибо тебе. За всё.
Сожалеть не о чем, я поступил по велению сердца, максимально честно. Сейчас я уверен, как никогда в том, что за этот поступок мне никогда в жизни стыдно не будет. То, что он оказался никому не нужен, этот поступок, разговор отдельный.
Всё-таки, я изменился. Раньше мне не хватило бы сил на то, чтобы как-то... Как же это по-детски звучит - «Признаться»! А если бы и хватило, то я бы потом несколько дней скрывался по самым дальним закоулкам - стеснялся. Однажды я так уже поступил. Или не однажды. Гораздо больше в моей жизни бесславных моментов, о которых предпочёл бы забыть - малодушия, скупости, нерешительности.