Действуя больше по наитию, чем руководствуясь чем-то ещё, я нашёл её руки, переплёл наши пальцы — и выдыхая этот идеальный мир, просыпаясь от чуда, до боли, до крови сжал руки. Реальность исказилась, покорная моей воле — и швырнула меня, а вслед за мной и сжимающую мою руку девочку в морозный декабрьский вечер.
— С-семён?! Сём, что с тобой?! — Надо мной нагнулся странно знакомый силуэт, одетый явно не по погоде.
Я попытался что-то сказать или сделать, но у меня почти не осталось сил.
— Нет-нет, лежи. Что же делать, о, чёрт!
Она заметалась по пятачку, не обращая внимания на холод, на свою лёгкую одежду — вообще ни на что.
В её голосе явно слышался страх:
— Держись, слышишь?! Я сейчас сбегаю за подмогой! Держись!
Донёсло порывом ледяного ветра её прощальные слова.
Я закрыл глаза.
Не бывает так. Не умеет человек соткаться из воздуха, даже если он рыжая мечта в пионерской форме. И ни при чём здесь все мои желания — я не бог, не творец. Я её придумал. Как в той песне — слепила из того, что было, а потом что стало, то и закопала…
Надо же, растянул последнее мгновение на целую неделю и почти поверил в неё, почти прожил эту неделю. Растратил остатки сил на то, чтобы сбежать в иллюзию.
Холода больше не было.
Девушка, зовущая меня с собой, печально улыбнулась, и горькая слезинка замёрзла на идеальной щеке. Напластанный толстыми слоями ледяной воздух принял меня в свои объятья. Сердце постучалось в завтра.
Тук-тук.
Но ему никто не ответил.
Я закрыл глаза.
А открыл их уже на серых больничных простынях.
Я начинаю бояться людей в белых халатах. Они никогда, никогда не приносят мне хороших новостей. Из-за обморожения начался некроз, им пришлось удалить несколько… Несколько частей меня. Сваливаю на тот свет по частям. Вот и сейчас — несколько пальцев. Подумаешь.
— Доктор, скажите, а девушка была?
— Девушка? Какая девушка?
— Рыжая такая. Она подмогу привела. Алиса. Я смогу её увидеть?
— Боюсь, ничем не смогу вам помочь. Вас обнаружил сторож, обходящий территорию, он же и вызывал «скорую».
— Но…
— Никакой Алисы не было.
И никто, никогда её не видел и не слышал об её существовании.
Выписавшись из больницы, я несколько месяцев потратил на то, чтобы обнаружить хоть какие-то следы Двачевской. Тщетно. А ещё несколько недель спустя я свалился на улице, практически выключившись от боли. Диагноз… Что ж, многочисленные лупцевания, попытка заночевать на морозе — и вишенкой на торте — попытки держать в голове целый лагерь — всё это не прошло бесследно. Совёнок взял с меня свою плату. А я…
У меня осталось не так много времени. Каждое воспоминание стоит вспышки боли. А я, стиснув зубы, выдираю из себя картинку за картинкой. На миг показалось, что у ворот мелькнула знакомая фигурка в коротком платьице.
И можно было притвориться, что она просто показалась. Но я слишком много прочитал про неё, слишком хорошо знал, что она означает. Руки больше напоминали поленья, неловкие, нечувствительные, еле слушающиеся. Ну да мне много и не надо — опираясь правой рукой о створку, я толкнул её от себя и оказался в лагере.
Здесь очень многое изменилось, но я смотрю не глазами — сердцем. В сторожке замер вохровец, ярким светом горела лампа над входом в клубы. Было тихо-тихо, не было слышно даже привычного уже ночного шуршания и стрекота цикад, даже мои шаги не разгоняли тишину, а лишь усугубляли, делали её осязаемой, плотной. Осталось сущая мелочь — просто перестать верить непонятно во что, признаться себе наконец, что это всё — оно в последний раз.
Я добрался до площади, где всё так же поправлял очки Генда, а у нас с Алисой случился наш самый волшебный танец. Сейчас… Отдышусь. Я навалился всем телом на постамент и почувствовал влагу на губах. Проведя пальцами, без удивления уже констатировал чёрно-алую жидкость на подушечках. Немного переведя дух, отклеился от бетонного постамента, двинулся к югу — туда, где когда-то жила девочка, которой, оказывается, никогда не существовало.
Память расслоилась кадрами-картинками, каждый в толстой золотой раме, каждый, заслуживающий самого пристального внимания. Абсолютно каждый — детальный, не превращающийся в набор квадратиков при ближайшем рассмотрении. Настоящий. Живой.