Жила-была девочка. Вот только жить ей не хотелось вовсе.
И я брёл мимо этих кадров, будто проходил через строй, готовясь к удару и заранее прощая того, у кого поднимется рука — и не был уверен, а живые ли они:
Гитарные партии в исполнении, как парой, так и соло.
Заплывы в глубину.
Постоянные выяснения отношений.
Наверное, с ней нельзя было иначе — я умудрился придумать самое вредное существо во вселенной. Будучи сам невзрачным человеком, среднего ума и наружности, я наделил Алису всем, чем восхищался в людях — светочем разума, а не приспособленства и подлости, красоты, а не дешёвой витринно-косметической показушности, жизнерадостности, а не злорадства и способности выезжать за чужой счёт.
Я был никакой. Наверное, только Пигмалион, вроде меня, мог сотворить такую Галатею. Разве что осталось чуть-чуть — додумать финальные штришки.
Не глупые заколки-пуговицы в волосах, а полноценные невидимки, не скучная, невыразительная кожа лица, а…
Голову прострелило резкой болью, и я некоторое время выл, баюкая висок.
…а веснушки! Двигающаяся в такт дыханию грудь, просвечивающая белая ткань рубашки, запах песка, хозяйственного мыла, и… Я стоял и думал, что ещё забыл добавить для того, чтобы сложившийся образ обрёл, наконец, плоть и кровь, стал настоящим. Тепло руки, запах дыхания, вкус губ. Голова уже болела не переставая — что-то жидкое, ледяное, мерзкое перекатывалось от виска к виску, периодически просачиваясь наружу, и тогда приходилось останавливаться и приходить в себя. Так что же это может быть? Если зрение ублажили картинкой, осязание, обоняние и вкус насытили присущими только ей, рыжей, чертами. То чего не хватает? Что ещё можно придать ей, что я помню, но не чувствую?
Почему-то казалось, что это очень важное, очень достойное дело, которое следовало бы закончить перед тем, как сил держать глаза открытыми не останется.
Нужно просто успеть. Вспомнить. Так что же это?
И гаснущее уже сознание успело выдавить:
— Голос.
Голос! Ну точно же! Её голос. Тот самый, что так ладно звучал под гитару. Как же там было…
— Ты просто посмотри в глаза мне, улыбнись… — Непослушными губами пропел я.
А тело уже не почувствовало боли от падения.
Я открыл рот, а голос куда-то пропал.
И обидно так было до слёз, и в мозгу поселился кто-то колючий, острый, разлапистый, почти скрывший тот самый голос.
— Ведь до рассвета полчаса…
— И может, наконец, мне хватит сил…
Темнота куда-то исчезла, вместо неё всё обозримое пространство заняла серая поверхность Приглядевшись, я понял, что это ворота — те самые со звездой, вокруг лето и впереди ещё целая жизнь..
И в лете этом было небо, была песня и была Алиска, бегущая по лагерю, давясь слезами, вслед одному глупому пионеру, и хотелось остановить его, треснуть по уху и сказать: балбес, что же ты творишь, балбес!
И там же, играла на барабанах партию Мику, улыбаясь и насвистывая, и Леночка не стеснялась, и под звуками её голоса замирали сердца сидящих в зале пионеров.
И всё это так здорово и мило до приторности.
— Ты пойдёшь… Со мной?
Альтернативная концовка
— Ну всё, отдохнули - и хватит! А то без нас уедут.
— Пускай!
Я безмятежно махнул рукой.
— Ну уж нет! Я не хочу жить в землянке и питаться корой деревьев. Пошли!
Алиса потянула меня за руку, и я, засмеявшись, поднялся.
Путь до лагеря занял не больше двадцати минут - пробравшись какими-то тропинками, мы вышли на площадь. Пока остальные оболтусы носятся по лагерю, в спешке собирая свой несомненно ценный хлам, мы нашли себе место в теньке под каштанами и наслаждались последними часами отдыха.
— У тебя как с вещами?
— Да в спортивную сумку всё уместится. Когда путёвки раздавали, сказали, брать с собой поменьше вещей, мол, здесь всё дадут. Ну вот и дали.
— Да…
Под честное слово, с обещанием вернуть - полотенца, принадлежности, одежду, инвентарь.
«Отдых, отношения, хорошее настроение и доверие к людям.»
Ну да… Это, кажется, тоже придётся вернуть.»
Лишь бы не заставляли возвращать… Ну, понятно что.
А то с такой логикой, поиграй да отдай, надо возвращать вообще всё, в том числе, издёрганные нервы того меланхолика, что вошёл неделю назад в ворота лагеря.
— А у тебя вообще никаких вещей нет?
Почему-то её это совсем не удивляло.
— Ну…
— Так получилось…
— Да-да, слышала про пропавший чемодан и прочую чушь.
Алиса произнесла это таким тоном, что я понял - и на секунду не поверила.
— Ну да, если бы ты знала подробности…